Три Анны

Как сейчас припоминаю, до переворота они жили в Графском переулке дом три на втором этаже.

– Может быть, они и сейчас там живут? – предположила Аня, всей душой надеясь, что дама ответит утвердительно. Но старушка надолго задумалась и неуверенно ответила вопросом на вопрос:

– Живут ли сейчас? Не знаю. Я никого из фон Гуков лет десять не встречала. Однозначно могу сказать, что их уплотнили. Хотя, вполне вероятно, могли оставить одну комнату. Самую маленькую.

– Уплотнили, это как? – не поняла Аня.

– Ах, святая простота, – умилилась дама. – Уплотнили, это значит, что в их квартиру вселили жильцов.

– Как это вселили? Не спрашивая?

– Милочка! Кто же нас будет спрашивать? Да вы никак с луны спустились по веточке роз? Запомните, моя дорогая, раз и навсегда – советская власть никогда никого не спрашивает.

Округлив свои фарфоровые глаза, старушка всплеснула ручками, давая понять, что Ане ещё во многом предстоит разобраться."

"Когда разговор, уйдя в сторону от фон Гуков, перекинулся на эпизоды юности новой знакомой, Аня решила, что пора прощаться. Она и так засиделась, а ещё неизвестно, где придётся преклонить голову на ночь. Как тут не вспомнить маму-покойницу, пятнадцать лет назад постучавшую в дверь бабы Катиной избы в Дроновке. Да, в деревне бы не пришлось ночевать на улице, а если бы и пришлось, то всегда можно забраться с головой в стог сена и свить себе внутри уютное гнездо, одуряюще пахнущее летним лугом и солнцем.

– Графский переулок вы найдёте без труда, – сказала ей на прощание старушка под вуалькой. – Необходимо идти прямо по Литейному проспекту, пересечь Невский, нынче он зовётся проспект 25 Октября, и идти дальше до Владимирской церкви. Там свернёте направо и через пару шагов окажетесь в Графском переулке. Да не забудьте – теперь он именуется не Графский, а Пролетарский. Храни вас Господь, милая барышня. – Она перекрестила Аню и повторила: – Храни Господь.

* * *За это утро Аня очень устала, изнервничалась и настолько изголодалась за дорогу, в которую не догадалась взять с собой еду, что идя длинным Литейным проспектом, разглядывала только витрины булочных, в которых красовались картонные караваи и связки баранок из крашеного дерева. Сглотнув слюну, Аня вспомнила, что старушка рассказала про недавно введённую карточную систему. В чём её суть, Аня до конца не разобралась, но уяснила, что купить хлеб можно только тогда, когда у тебя на руках будет заветная карточка с надписью: «Хлеб, 200 гр.»

– Кое-что, – растолковала ей ленинградка, – например, мороженое или ситро, можно купить без карточек. Ну, конечно, некоторых хозяек выручает рынок, если в доме остались вещи, которые можно продать или поменять.