Три Анны

Дым то столбом поднимался к небу, то стелился по земле, обдавая Аню родным запахом человеческого тепла и уюта.

Вдыхая чуть горьковатый дух сгоревших поленьев, она понемногу успокаивалась. Охотники из Дроновки говорили, что волк не нападёт на человека, если чует поблизости жильё. Да и не известно, что страшнее – волки или чужаки, про которых ходят слухи один хуже другого.

Волчий вой прекратился так же внезапно, как и начался, и Анютка вздохнула с облегчением. Если повезёт и Дикий Барин даст заработать на кусок хлеба для себя и бабы Кати, то будет хорошо. Главное, суметь растолковать, что она всё-всё умеет: и мыть, и стирать, и стряпать. Может и за скотиной ходить. Это ничего, что она маленькая. Она сильная. К тому же без хозяйки в доме нельзя, а Дикий Барин живёт вдвоём с Фиопом. Два мужика без женского глазу – не дело. Наверняка обносились, оборвались, а одёжку и починять некому.

Ближе к калитке Анина решимость присоединилась к улетающему дыму и растворилась в голубом небе, раскрашенном полосами солнечного света.

«Стучите, и вам откроют», – вспомнила Аня слова из Библии, сказанные на проповеди отцом Вассианом, и от себя добавила: «За спрос не бьют».

Холодные пальцы, толкнувшие вперёд калитку, дрогнули, и Аня вошла в небольшой двор, оказавшись перед плотно закрытой дверью с прислонённым к ней веником – обметать валенки.

Этот голик, что-то подсказывающий ей, что здесь живут не чудища лесные, а самые обычные люди. Это придало уверенности. Скинув лыжи и тщательно опахав с обувки налипший снег, Аня робко стукнула в дверь.

* * *На стук никто не отозвался, и Аня, набравшись смелости, ещё раз ударила кулачком в промёрзшие доски дубовой двери. Звук глухо тонул в толстом дереве, и Аня подумала, что её не слышат, но на очередной удар дверь внезапно распахнулась.

На пороге стоял кряжистый чёрный человек, именно такой, каким его описывала народная молва: широколицый, толстогубый, с мелко вьющимися кудрявыми волосами. Но самым поразительным оказались его уши, которые, как взахлёб описывали сельские сплетницы, действительно отвисали до плеч. Мало того – каждая мочка уха была продырявлена насквозь и, вместо серьги, забита деревянной колобашкой.

Если бы не широкая красная рубаха-косоворотка и не толстые ватные штаны, то его можно было бы принять за диковинное существо из жуткой сказки. Беглым взглядом Аня заметила то, что не успели разглядеть деревенские бабы – на шее у чернокожего сверкали нанизанные на нитку отполированные кабаньи клыки.