Белые искры снега. Анна Джейн

Хоть их было не так много, но ненужного шума они создавали порядочно.

- У Сашеньки горло болит. Ему нельзя, - ответила тотчас мамочка.

- Тогда фруктовый, - внесла новое поспешное предложение администратор, которая не совсем понимала, что происходит, но явственно чувствовала, что все это не к добру. – Пожалуйста, покиньте помещение! Уважаемые гости! – И администратор стала вызванивать кого-то из коллег.

Народ, правда, уходить не хотел.

- А я не уйду! – завопила закусившая удила Татьяна, которая, видимо, всем своим существом чувствовала несправедливость. – Совсем малолетние засранцы обнаглели! И меня теперь оболгали!

- Да успокойтесь вы уже, женщина, - сердито сказала молодая мама, крепче прижимая к себе ребенка в комбинизончике. – Если девушке плохо стало, зачем себя так по-свински вести? Напридумывали невесть что.

- Так ты же сама их видела тут! – ахнула Татьяна. Что за скандальная женщина, а?

- Не тыкайте мне, пожалуйста, и не орите, когда я с ребенком, имейте совесть, - не полезла в карман за словом та. – И вообще, вы меня с толку сбили своими гнусными обвинениями. Когда я мимо проходила, между прочим, на девушке лица не было. Стояла бледная, как полотно. Покачивалась, бедняжка.

Ярослав, продолжающий стоять в дверях, кивнул, подтверждая слова молодой мамочки.

- Бедняжка? – пророкотала распалившаяся красноволосая скандалистка, у которой был весьма буйный характер. – Да шалава она, вот и все!

- Извинитесь, - голосом Ленского, вызывающего на дуэль Онегина, произнес Зарецкий. И тут меня посетила мысль, которая до этого не приходила мне в голову. Почему посетила в этот момент – тоже загадка. Никакой он не Ленский и даже не Онегеин! Он Зарецкий, и в «Евгении Онегене» тоже был свой Зарецкий – секундант Ленского. Насколько я помню, Пушкинский Зарецкий мог остановить ставшую кровавой дуэль между двумя друзьями, поскольку понимал, что все происходящее – недоразумение, но делать этого не стал, ибо:

«Умел он весело поспорить,

Остро и тупо отвечать,

Порой рассчетливо смолчать,

Порой рассчетливо повздорить,

Друзей поссорить молодых

И на барьер поставить их…».

Я тряхнула головой, прогоняя из головы некстати вспомнившиеся строки из великого романа в стихах, и подумала, что стоять просто так, пока мой ученик разбирается с сумасшедшими, я больше не могу. Нужно и мне что-то делать – бездействие меня сковывает почище железных наручников. Я развернулась и направилась к двери. В носу совершенно некстати что-то защекотало, и я совершенно машинально утерла его все той же тыльной стороной ладони.

- Перестаньте, пожалуйста! – попросила администратор, которая, видимо, уже не знала, как угомонить эту тетку, любительницу сладких духов и скандалов.

- И извинитесь, - влез Ярослав, не сдавший позиции и замерший на пороге.