Мактуб. Принц Анмара

Она сдается под напором моих губ, целует в ответ. Так же, как целовала других. До и после.

Конечно, я нужен тебе, детка. Каждый раз. Когда пахнет жареным, я резко становлюсь тебе нужен. Потому что только я способен защитить тебя. Но не от происков врагов, не от ЦРУ, Кадера, АРС и чёртовой кучи ублюдков. А от самой себя.

Если ты не хочешь любить меня, не можешь, не умеешь. Я заставлю. И научу.

Но сейчас, когда теряют смысл любые слова, остается единственный язык, который ты понимаешь и знаешь в совершенстве — язык секса.

— Приступай к делу, Рика, — хрипло произношу я, опуская Эйнин на колени. К моему удивлению она безропотно подчиняется, впиваясь пальцами мои бедра, и склоняя голову к вздыбленному члену. Один взгляд на её губы с размазанной помадой и меня накрывает волной первобытная животная жажда, утолить которую способен только этот припухший рот.

— Джамаль… — нежный ласковый голос, изящно выгнутая спина, хрупкие плечи. Аллах одарил ее невероятной красотой, на которую я готов смотреть вечно, пытаясь понять, что Эрика хранит внутри. Наверное, причина моей одержимости скрыта именно там, в неспособности понять, что эта безумная девушка прячет от меня. Свое сердце или его отсутствие?

— Замолчи и займи наконец свой язык тем, что у него получается лучше всего, — рычу я, сгребая в кулак темные волосы, и толкаюсь раскаленной головкой в приоткрытые в немом возгласе губы. — До последней капли, кхара.

Моя намеренная грубость пробуждает в ней неожиданную покорность. Ладони Эрики снова ложатся на мои бедра, теплые губы обхватывают возбужденную плоть. Горячий дерзкий язык порхает вдоль напряженной длины неуловимыми скользящими движениями, от которых темнеет в глазах и из груди врываются хриплые стоны. Мне не нужна ее нежность сейчас, слишком поздно.

— Не нравится, кхара? Слишком глубоко? Или недостаточно? Хочешь еще? — срывающимся шепотом спрашиваю я. Сердце бьет набатом во вздымающейся грудной клетке. Пот стекает по спине, бугрящимся мышцам пресса, боль от недавних ранений только обостряет ощущение надвигающегося мощного освобождения. Соединяясь, гнев боль и похоть обращают меня в дикого рычащего зверя, стремящегося наказать, заклеймить свою самку, показать ее истинное место. Она мычит, ударяя ладошками по моим бедрам, толкает со всей силой, на которую способна. Грубо запрокинув голову Эрики вверх, я позволяю ей сделать вздох. Прижимаясь раскаленным членом к ее щеке, смотрю сквозь багровую пелену на блестящие от слюны растерзанные губы, дрожащие мокрые ресницы, которые она поднимает, чтобы посмотреть на меня. И это снова происходит. У меня внутри все обрывается, стоит увидеть в темных зрачках неприкрытую жажду.