Английская роза

— Скорее! Скорее! Пожалуйста, поскорее! — торопила она служанок, чувствуя, что ее сердце твердит то же самое.

Полина так спешила, что надела первое же платье, которое горничная достала из одного из ее сундуков. Только когда она уже застегивала пуговицы на корсаже, а горничная положила ей на туалетный столик шляпку к этому платью, девушка заметила, что оказалась в одном из своих самых нарядных дневных туалетов.

Платье из розового крепа было украшено по подолу несколькими рядами тонкого кружева. Им же были отделаны края рукавов и высокий воротник. Розовые ленты, украшавшие корсаж платья, и такие же розовые ленты на шляпке, украшенной бутонами роз, действительно заставляли ее казаться английской розочкой, как часто называл ее князь Алексис, позволивший себе дать ей фамильярно-ласковое прозвище.

Вспомнив о нем, Полина невольно содрогнулась: ей даже захотелось поменять платье, вызвавшее столь неприятные ассоциации. Однако она сказала себе, что наряд ей к лицу и что ей следует думать о том, чтобы быть хорошо одетой в присутствии лорда Чарнока, а беспокоиться относительно князя больше не стоит. Правда, такое решение было легче принять, чем осуществить на деле.

Время шло, и ее не оставляло опасение, что скорее всего князь Алексис уже узнал о ее отъезде из Царского Села — и теперь последует за ней в Санкт-Петербург, чтобы каким-то образом помешать уехать из России. Эта мысль внушала ей такой ужас, что Полина поскорее покинула свою спальню и бегом спустилась вниз узнать у дворецкого, не вернулся ли лорд Чарнок.

Она понимала, что еще слишком рано — и в то же время каждая минута, проведенная вдали от него, казалась ей полной невероятных опасностей.

Прислуга особняка смотрела на нее с огромным любопытством, и, чтобы избавиться от их взглядов, девушка вошла в ближайшую гостиную. Чуть ли не впервые те бесценные сокровища, которыми она была наполнена — картины, и драгоценные безделушки, и великолепно расписанный потолок, — все это нисколько не заняло ее внимания.

Единственное, чего ей хотелось сейчас, — это поскорее оказаться в родной, близкой сердцу Англии. Те простые, скромно меблированные комнаты, которые были ее домом, представлялись ей гораздо более прекрасными и уютными, чем все, что можно было найти здесь в самых роскошных дворцах.

Тут она вспомнила о лорде Чарноке — и впервые поняла, что все это время думала только о себе и совсем не думала о нем. Она была не настолько глупа и наивна, чтобы не знать: если он вернется в Англию с молодой девушкой, путешествуя с ней без всяких сопровождающих, то это обязательно вызовет в свете самый настоящий скандал.