Желчный Ангел

Разъяренный Бабуин с налитыми кровью глазами вцепился в глотку сыскарю и давил до тех пор, пока его не оттащили родители.

– Сына, сдурел, упекут же! Не успел выйти! – кричали они, отрывая Валеру от мента.

– Убью за Розу, – хрипел Бабуин, – за всех Кацманов убью!

Последней же каплей, навеки укоренившей Розу Марковну и всех ее отпрысков в хмурой душе бандита, стала метель. Метель была поистине пушкинской, с ураганным ветром, ломающим деревья, сбивающим с ног людей. Ранним утром мама посмотрела в окно на припадочный карагач, что молотил обледенелыми ветками о стекло, и приняла решение:

– Дина в школу не пойдет, а мальчиков отведу я – у них сегодня контрольная. Йося, Валерик, собирайтесь!

Выйдя из «дома сельского» и тут же упав на колени от штормового порыва, Роза Марковна скомандовала:

– Мальчики, поворачивайтесь к ветру задом, держите меня за руки и идите спиной вперед!

Схватив за варежку тощую ладонь Йоси и горячую лапищу Бабуина, она выпятила грудь навстречу метели и отважно зашагала вперед. Мелкая, хрупкая, в сером пальтишке с заячьим воротником, птичка-невеличка вела за собой худого подростка и громилу-бандита, распределяя на каждого равную долю своего громадного огненного сердца.

– Какая, а! Ро-за! – читали надпись зэки, разглядывая красивую задумчивую женщину на смуглой коже. – Маруха, любимая?

– Нет, – сплевывал Бабуин, – мама. Вселенская, всепланетная мама…

Ну, о Дине. После той метели Бабуин официально заявил, что семья Кацманов под его покровительством. Роза – мать, муж ее – отец (до кучи, Валера редко видел инженера дома), Йося – брат, а Динка – маруха.

К Динке, впрочем, Бабонов не испытывал никаких чувств – она была не в его вкусе. Но, понимая, что девочка находится в самом соку, а количество преступников на квадратный метр в «доме сельского» зашкаливает, возвел ее в такой высокий ранг.

Однажды в конце кромешного коридора без лампочек Дину зажала гоп-компания и начала стремительно раздевать. Девчонка визжала сквозь закрытый ладонью рот, пытаясь произнести «пароль» с именем Валеры, но никто ее не слышал. Внезапно один из толпы включил фонарик, осветил Динино лицо и в ужасе отскочил назад.

– Это же маруха Бабуина! – заорал он на весь коридор. – Шубись, пацаны!

Компашка сразу же отползла от Дины, как тараканы от пятна дихлофоса.

– Прости, эй, подруга, мы это, ошиблись! – Главарь кинулся к девчонке и начал судорожно натягивать на нее колготки и наглухо застегивать все пуговицы.

– Козлы вонючие, уроды грёбаные! – орала та, шараша портфелем по башке главаря.

Потом этот же портфель главарь нес в зубах до Дининой двери. Его приятели фонарями освещали коридор, чтобы «бабе Бабуина» было приятно ступать.