Желчный Ангел

Тогда будешь дышать воздухом и никуда с шестнадцатого этажа не выпрыгнешь, – приговаривала Мира, подстригая Мане когти ножничками-гильотинками. – Потому что девочку мою златоглазую никуда не отпущу!

Маня любила Миру. Она прикусывала ей мягкие руки, оставляя на коже продавленный след от клыков, и хитро наблюдала за реакцией хозяйки.

– Плохо делать кусь маме, – ласково журила Мира. – Маму надо любить, урчать и целовать.

Маня тут же засовывала голову Мире под мышку и включала моторчик на максимальные обороты. На минуты обе были счастливы, но как только Тхор уходила из дома, Маня начинала готовить себя к суициду. Иного развития событий она не видела, ибо жизнь за окном проистекала без ее участия.

Квакила, нет-нет да и посещавшая Манин балкон, только поддерживала крамольную идею. Она, картавя и гнусавя через стекло, рассказывала о том, что зацвела липа, что готов распушиться тополь, что Манины женихи – тот полосатый и тот грязно-белый с черными пятнами – пережили зиму на теплотрассе и, слегка отмороженные, но вполне себе фертильные, изменяют Мане направо и налево.

Последней каплей стал визит мастера, о котором говорила хозяйка. Он прошел в квартиру в грязных вонючих носках с дыркой на большом пальце и принес с собой рамы с пресловутыми сетками. Часа полтора мужик метил ковры и паркеты своими потными носками, а потом протянул терминал, блымкнул, снял с карты Миры приличную сумму и пошел маркировать дырявыми ногами следующие квартиры.

Мира, счастливая, распахнула окна и похлопала по подоконнику, приглашая Маню запрыгнуть и оценить работу. Кошка спланировала, как кузнечик, и, увидев перед собой клетчатые облака, клетчатые верхушки деревьев, клетчатые крыши домов, а на них клетчатых ворон, вопросительно подняла на хозяйку влажные глаза.

«И это на всю жизнь?» – спросила она безмолвно.

– Ну да, – ответила Мира. – Но зато ты в тепле, сытая, здоровая, ухоженная. Разве не об этом ты мечтала, замерзая на улице?

Маню разрывало на части. Да, она мечтала, но это было в преддверии зимы, а сейчас лето, возможно, последнее лето на этой планете.

Новости оглушали ее ненавистью, призраком ядерной войны, испытанием химического оружия, беспилотниками, разрушающими мирные дома… Будет ли следующее лето???

За окном послышался сатанинский вопль, перерастающий в сирену. Это ее женихи – полосатый и пятнистый – дрались за другую кошку, не Маню.

Терпение лопнуло. На кухне лилась вода, домработница мыла посуду, на улице меняли теплотрассу, трактор с ревом вгрызался в асфальт, кроша его в пудру. От этого звука тихо вибрировала Венера, стыдливо прикрывающая тканью безупречные телеса.

Маня с разбегу кинулась ей в ноги и ударила основание статуи левым боком.