Желчный Ангел

При том, что он даже не заикнулся о месте нахождения камня, поддерживая легенду о наследстве.

Спустя пару недель, когда Маргоша, прильнув к нему телом, спросила, можно ли ей теперь носить перстень, Вадим просто ответил:

– Как тебе угодно. Но я к нему больше не подойду.

С тех пор эффектное черное кольцо она надевала на большой палец, а для равновесия купила крупный перстень в Мирином стиле на левый безымянный. На правом вскоре у нее появилось широкое обручальное колечко с бриллиантовой дорожкой.

Роспись отметили с Мирой, парой подруг-психологинь и четой Воронковых в ресторане на Пушкинской. Марго была в дорогущем кремовом платье от «Эли Сааб» с хрустальным покрытием и множеством мелких стеклянных пуговичек на спине.

Оплачивая покупку в ГУМе, Вадим усмехнулся: «Это я резать точно не буду!»

Хирург впервые в жизни надел черный смокинг.

– Как-то неприлично, – засмущался он перед зеркалом. – Пижон какой-то…

– Прекрати, ты наконец-то внешне соответствуешь своему интеллекту, – успокоила Марго.

Как и Вадим в свое время, став хозяйкой бриллианта, она бесконечно всматривалась в парящего ангела. Временами ей казалось, что это просто трещинка в теле камня, но порой, вооружившись микроскопом мужа, она отчетливо видела перья на его крыльях и даже ресницы на глазах.

– Знаешь, я думаю, это не настоящий бриллиант, – говорила она Вадиму, поворачивая кристалл на предметном стекле то вправо, то влево. – Ты ведь не проводил геммологическую экспертизу?

– Нет, не проводил, – хмуро отвечал хирург, которого раздражала ее болезненная влюбленность в камень.

– На реальном алмазе из-за его феноменальной твердости и плотности нельзя нацарапать или выгравировать изображение, – продолжала она, любуясь ангелом.

– Значит, фальшивка, – злорадствовал Вадим.

– В любом случае он завораживает, правда? – не замечая желчную злобу мужа, говорила Маргоша. – Как и подобает произведению высокого искусства…

Вадим уже вышел на работу и по совету главврача решил пока побыть ассистентом. Его операцию разложили по полочкам на городском консилиуме хирургов-эндоскопистов, но все действия Казаченко были признаны выверенными и обоснованными. Тем не менее слух о провальной операции со скоростью эпидемии гриппа разнесся по Москве, и пациентов, желающих попасть под его скальпель, стало в разы меньше. Соответственно, и поток конвертов от благодарных больных сначала превратился в тонкую струйку, затем – в редкие капельки и в итоге просто пересох, как робкий ручеек в пустыне.

Правда, коллеги-хирурги с удовольствием брали Вадима ассистировать, поскольку одно его присутствие несло удачу. Даже самые тяжелые операции проходили без осложнений и безнадежные пациенты шли на поправку.