Желчный Ангел

«Присмотрите за ним, он такой еще глупенький», – звучали в голове слова уборщицы, разрывая душу на лоскуты.

Вадим прижался спиной к двери, обитой дерматином, и медленно съехал на выложенный плиткой пол. Бедрами почувствовал его холод и подумал, что еще несколько дней назад Ия елозила по нему влажной тряпкой.

Отчаянье сменилось злостью. Она чувствовала, что не выживет, и специально попросила оперировать его, чтобы затем приглядывать за сыном. А ведь он мог и отказаться. Тогда бы на полу в подъезде сходил с ума от горя другой хирург…

Мысли распирали мозг и все больше загоняли в тупик. Вадим прижал ладони к лицу и затрясся всем телом. Пальцы намокли, щека распознала холод кольца на левой руке.

– Бриллиант! – спохватился Вадик. – Это он во всем виноват! Все началось с него!

Он вскочил, добежал по лестнице до своего этажа и в перекошенной кепке, с мокрым лицом ворвался в квартиру.

Марго, в шелковом халате и пушистых тапках, вышла в коридор и было открыла рот, но хирург выпалил, не здороваясь:

– Мне нужно поговорить с тем чудиком, писателем, с которым мы подрались. Звони ему срочно!

– Да что стряслось? У тебя красные глаза. Ты плакал? – изумилась она.

– Я рыдал. У меня умер пациент. Срочно звони этому Сереге.

Повинуясь небывалому напору Вадима, Марго взяла телефон и, не сводя с него глаз, ткнула в контакт Миры.

– Алло, дорогая, дай мне телефон Грекова. Моему мужу он экстренно понадобился.

– Греков за Уралом, лечится от алкоголизма, – ответила Мира. – По условиям терапии у него отключен телефон. Через месяц вернется.

Марго слово в слово повторила Мирин ответ.

Вадим, со злостью швырнув на пол куртку и кепку, прямо в ботинках прошел в комнату и рухнул на диван.

– Ты и руки не помоешь, чистюля? – удивилась Маргарита.

– Бессмысленно, – произнес хирург, уставившись на двух дебильных крестьян на картине Малевича. – Все бессмысленно.

Три дня Вадим лежал на диване, не реагируя на вопросы Маргоши и жестом выпроваживая ее из комнаты. Пил йогурт, швырял пластиковые бутылки о стену, свисал головой с постели и утыкался взглядом в черную точку от затушенного бычка писателя.

«А ведь он хотел со мной поговорить с глазу на глаз, – думал со злостью, – надо же этой чертовой драке случиться!»

На третий день Марго не выдержала, присела на краешек дивана и погладила хирурга по неопрятной щетине.

– Послушай, любой врач, переживший смерть пациента, проходит пять типов эмоций: шок, отрицание, затем гнев, потом компромисс, депрессию и, наконец, принятие, исцеление. Ты застрял на первых двух стадиях – отрицания и гнева. И направляешь эти чувства на себя, на коллег, на этого мальчика Тимошу, на меня, наконец. Но никто из нас не виноват. Люди умирают.