Желчный Ангел

– Пациентка готова, – сообщил старший из них – армянин Арик, грузный волосатый мужик с ослепительной улыбкой.

– Скальпель, – скомандовал Вадим, сделал сантиметровый надрез в пупке, установил троакар и ввел лапароскоп.

На экране появились изгибы кишечника, розовые и гладкие, как извилистые водные горки в аквапарке.

– В левой эпигастральной области зона инфильтрации с вовлечением петель тонкой кишки, сальника и селезеночного изгиба ободочной кишки. Метастазов в лимфоузлах печени не выявлено, – констатировал Вадим.

Он поставил еще три троакара, ввел инструменты и постепенно начал разделять уплотненные ткани ультразвуковым диссектором.

– Вот черт, – произнес хирург, глядя в монитор, – перфорация стенки тонкой кишки. – Марьивановна, давайте иглодержатель и викриловую нить.

Пока Вадим ушивал маленькую дырочку на изгибе кишечника, Арик взорвал операционную густым оперным басом:

– Состояние больной ухудшается! Давление снижается, нарастает тахикардия, падает сатурация! Начинаем вазопрессорную поддержку. Вводи норадреналин, – обратился он к очкастой девочке-коллеге.

– Понял. Кровь подтекает из-под диафрагмы, не вижу, откуда именно. Похоже, придется резать, – пробурчал Вадим нервно и, уже обращаясь к Марьиванне, перешел на крик: – Переходим на конверсию! Инструменты для лапаротомии, быстро!

Сделав продольный надрез от грудины к пупку, хирург покрылся горячей испариной. Брюшная полость была наполнена кровью с бордовым сгустками.

Володька развел рану крючками и начал откачивать жидкость аспиратором, тут же отправляя в аппарат для реинфузии. Анестезиолог кинулся переливать кровь. Вадим, в насквозь промокшей шапочке, пытался выделить и пережать селезеночную артерию.

– Не могу ее вычленить, – бормотал он, чувствуя, как на влажной спине понимаются дыбом волосы, – опухоль огромная, мешает. Володя, что стоишь? Кровотечение усиливается!

– Состояние критическое, – орал Арик, – давление и сатурация падает!

– Все, нашел! – обрадовался Вадим. – Иечка, дорогая, держись! Зажим! Кровотечение останавливается! Удаляю селезенку!

– Асистолия! – осек его возбуждение Арик, глядя на монитор. – Усиливаем подачу норадреналина и атропина!

– Начинаем реанимацию! – скомандовал Вадим.

Володька, сложив одну на другую могучие ладони, начал непрямой массаж сердца. Его руки, вздымаясь и опускаясь над грудиной, напоминали механический насос для автомобильных шин. Казалось, еще секунда – и тело уборщицы наполнится живительным воздухом, воспрянет и взлетит на здоровых дерзких крыльях. Но оно лишь тряслось в такт мощным толчкам, как трясется безжизненная половая тряпка на конце швабры. Разряды дефибриллятора только усилили этот эффект.