Ангел севера

– Не думайте, – пробормотал Николай, заметив этот взгляд, – что вид смерти меня волнует. Раньше волновал, а теперь меня беспокоит как раз отсутствие всяких чувств.

Люк скептически посмотрел на него:

– Пошли. – Николай не стал задерживаться. – Вся эта возня и передвижка мебели… Они скоро заметят, что солдат пропал, и пошлют целый полк на его розыски.

Тася спокойно, не ускоряя шага, спустилась по лестнице, опираясь на руку Николая. Она низко склонила голову, чтобы походить на страдающую мать, и капюшон опустился на лоб, скрывая лицо. Смерть солдата потрясла ее, и она поняла, как жестока и кровава борьба за жизнь.

Она черпала силы в холодной решимости Николая. Тася покидала дворец, где умер Миша и началась ее непростая дорога, но теперь у нее был Люк и был дом, куда она отчаянно хотела вернуться. Она положила руку под плащом себе на живот, где уже гнездился ее ребенок. Господи, дай мне вернуться, пусть мы все благополучно вернемся домой…

Губы ее шевелились в беззвучной молитве, пока она шла рядом с Николаем через вестибюль, полный солдат, и ощущала на себе их взгляды.

Кто– то встал на их пути, вынуждая остановиться. Тася вцепилась в руку Николая. Он не моргнул, хотя ее ногти больно впились в кожу.

– Полковник, в чем дело? – холодно спросил он. – Вы что-то хотите?

– Да, ваше сиятельство. Мадам Каптерева известна как женщина необыкновенной красоты. Я счел бы за честь хоть мельком увидеть ее лицо.

Ответ Николая источал презрение:

– Только тупой холоп может попросить об этом. Неужели вы совсем не уважаете горе матери, что осмеливаетесь тай оскорблять ее?

Наступило долгое вызывающее молчание. Рука Николая под Тасиными пальцами напряглась и словно окаменела.

Наконец Редков отступил.

– Простите меня, госпожа Каптерева, – пробормотал он. – Я не хотел вас оскорбить.

Тася молча кивнула и продолжила свой путь об руку с Николаем, а офицер остался на месте, глядя им вслед. Переступив порог, выложенный узором из цветных кирпичей, она ощутила на лице прохладу ночного ветра. Они быстро пошли к экипажу, поджидавшему их в темноте, в стороне от света, бросаемого уличным фонарем.

– Быстрее, – сказал Николай, подталкивая ее к экипажу и помогая зайти внутрь.

Тася крепко сжала его руки. Из тени приспущенного капюшона глаза ее светились неестественным блеском. Ощущение неминуемой беды, страха не за себя, а за него нахлынуло и стало невыносимым. Перед ее глазами мелькнуло видение – он корчится и кричит в ужасной муке…, и лицо его залито кровью. Ее затрясло.

– Николай, – настойчиво прошептала она. – Ты должен поскорее покинуть Россию. Ты должен приехать к нам, в Англию.

– Нет, даже если от этого будет зависеть моя жизнь, – возразил он.

– Но так и есть, – напряженно шепнула она.