Ангел севера

Всюду было столько крови… Из его горла торчал нож… Он, глядя с мольбой, протянул ко мне руки, словно просил помочь. Я замерла на месте, как будто мои ноги налились свинцом… А потом… Миша упал на меня… И все куда-то провалилось.

Когда я очнулась, у меня в руке был нож для разрезания бумаг, липкий от крови. Этот другой мужчина подстроил все так, будто я убила Михаила. Но я не убивала! – Она засмеялась и заплакала одновременно. – Все эти месяцы я думала, что убила человека. Я страдала от мучительного ощущения вины, и ни молитвы, ни пост, ни покаяние – ничто не могло смягчить этого чувства… А теперь я знаю: я этого не делала.

– Как имя человека, убившего Мишу? – мягко спросил Николай.

– Савелий Игнатьевич, граф Щуровский. Я знаю это точно, без всяких сомнений. Я как-то раз видела его в Зимнем дворце.

Николай никак не отозвался на ее слова. Он стоял и смотрел на нее своими холодными безжалостными глазами, затем медленно направился прочь.

Когда он подошел к двери, Тася спросила:

Она на мгновение задумалась.

– Это не важно. Я теперь знаю правду.

Николай обернулся и сказал, презрительно улыбаясь:

– Граф Щуровский – уважаемый человек, преданный муж, к тому же любимец государя. Много лет он был наперсником царя, его советчиком. Его называют отцом реформы.

Не будь Щуровского, неизвестно, отменили бы девять лет назад крепостное право или нет. Более того, стало известно, что его вот-вот назначат генерал-губернатором Санкт-Петербурга. Мне кажется просто забавным, что именно Щуровского ты представила как любовника и убийцу моего брата.

Почему бы не самого царя?

– Правда есть правда, – просто ответила она.

– Все русские знают, что у каждого своя правда, – с издевкой усмехнулся он, покидая каюту.

Биддл любил корабли, и это было для него вполне естественно. На корабле всегда все вымыто, начищено, никто не смеет нарушить строгий порядок. Люка нередко раздражала страсть его камердинера расставлять вещи на свои места, но оказалось, что это вполне отвечает жизни на корабле. Более того, здесь строгий порядок был просто необходим. Люк никогда не испытывал особой любви к морю, а это путешествие было самым горестным из тех, что он когда-либо предпринимал.

День за днем он бесконечно шагал по каюте, бродил по палубе, почти не оставаясь на одном месте. Он не мог ни на секунду забыть о случившемся, не мог ни сидеть, ни стоять спокойно. Ел он неохотно, разговаривал только тогда, когда было необходимо. То упрямый, то разъяренный, Люк развлекал себя мыслями о том, что сделает с Николаем Ангеловским, когда его найдет. Он безумно боялся за Тасю и чувствовал отвращение к себе. Он во всем виноват. Он должен был стать ее защитником и не сумел. Из-за его непредусмотрительности ее похитили с необычайной легкостью.