Ангел севера

Все это осталось далеко позади, в крови и обмане, а теперь она в чужой стране обменивалась кольцами с иностранцем.

Люк крепко держал ее за руку и твердо произносил слова, связывающие его с ней до самой смерти. Она посмотрела в его ясные синие глаза, и вся ее отрешенность рассеялась. Порвались последние нити, связывающие ее с прошлым: она приняла другое имя и ощутила кольцо Люка на пальце. Тася почувствовала нервный испуг, когда он склонился к ней и коснулся губами ее рта. Поцелуй этот был не ласковым, а кратким и жестким, казалось. Люк безмолвно утверждал: «Теперь ты моя. Отныне и навсегда… И ничто нас не разлучит».

Все слуги собрались в холле и, когда в дверях показались лорд и леди Стоукхерст, приветствовали их радостными возгласами. Люк дал слугам выходной на следующий день и распорядился приготовить побольше еды и вина, чтобы хватило на целую ночь веселья. Из деревни пришли арендаторы, чтобы тоже принять участие в празднике, поиграть на разных инструментах и потанцевать. Новобрачных окружила толпа.

Тася была тронута проявленной теплотой.

– Благослови вас Бог, миледи! – восклицали служанки. – Благослови Бог вас и хозяина!

– Никогда не было здесь такой красивой невесты. – У миссис Планкет стояли на глазах слезы.

– Счастливейший день Саутгейт-Холла, – с чувством поддержала ее миссис Наггз.

Мэр городка Орри Шиптон произнес тост. Его пухлое лицо раскраснелось от сознания собственной важности. Он высоко поднял свой бокал:

– За леди Стоукхерст! Пусть ее нежность и доброта долгие годы осеняют этот дом и пусть. Бог даст, наполнит она Саутгейт-Холл многими детьми!

К восторгу собравшихся. Люк рассмеялся и наклонился поцеловать свою покрасневшую от смущения жену. Никто не расслышал, что он прошептал ей на ухо, но от этих слов щеки ее стали пунцовыми.

Через несколько минут Тася удалилась в сопровождении миссис Наггз и леди Эшборн, а Люк задержался, принимая сыпавшиеся со всех сторон сердечные поздравления. Чарльз оставался рядом с ним, сияя улыбкой, словно все происходящее было его личной заслугой.

– Я был уверен, что ты поступишь, как должен поступить джентльмен, – вполголоса сказал Чарльз; схватив Люка за руку, он с энтузиазмом стал ее трясти. – Я знал, что ты вовсе не блудливый негодяй, как назвала тебя Алисия. Я защищал тебя все время. И когда Алисия говорила, что ты самодовольный похотливый боров, который вечно лезет не в свое дело, я заявил ей, что она чересчур строга к тебе. И уж вовсе я не согласился с ней, когда она сказала, что ты бессердечный тиран. Когда же она продолжала шуметь насчет твоего эгоизма и самонадеянности, я…

– Спасибо, Чарльз, – сухо прервал его Люк. – Приятно сознавать, что ты так хорошо меня защищал перед своей женой.