Ангел севера

Она постаралась, чтобы Алисия не видела ее полные слез глаза.

– До сих пор все, о чем я могла думать, – это Ангеловские и то ужасное, что я, возможно, совершила. Я не могу понять, какие чувства испытываю к лорду Стоукхерсту. И не могу пока выразить эти чувства словами. Но знаю, что меня тянет к нему, как никогда ни к кому не тянуло, и я начинаю полагаться на него…

– По-моему, это многообещающее начало. – Алисия отступила на шаг и оглядела Тасю. – Ты прелестна, – объявила она.

Тася протянула руку к затылку и дотронулась до цветов, приколотых к волосам.

– Пожалуйста, приколи еще один цветок.

– Боюсь, что больше некуда.

– Тогда один надо убрать. Должно быть или пять, или три.

– Но почему?… О, как я могла забыть?! – Алисия улыбнулась, вспомнив русский обычай: нечетное число цветов для живых, четное – для мертвых. Она посмотрела на пышный букет, который Тася должна была держать в руках во время венчания. – Мне пересчитать цветы в твоем букете? Он довольно большой…

Тася улыбнулась и, взяв букет в руки, внимательно посмотрела на него.

– На это уже нет времени. Будем считать, что их столько, сколько надо.

– Слава Богу! – облегченно вздохнула Алисия.

Несмотря на испытываемое волнение, Тася еле удержалась от смеха при виде Самсона, терпеливо ожидающего их у дверей часовни. Поводок пса был привязан к одной из задних скамеек, что гарантировало его невмешательство в церемонию. Уши его настороженно подергивались, когда он рассматривал небольшую группу собравшихся перед часовней. Однако строгая атмосфера подействовала и на него, он вел себя с необычайным достоинством, лишь иногда фыркая и дергая лапой белые цветы, которыми Эмма обвила его ошейник.

Строгие лики каменных святых на стенах внушали почтение. В маленькой часовне было прохладно, но золотистое сияние свечей, казалось, согревало гладкий камень и темное дерево внутри ее. Тася отрешенно стояла рядом с Люком, Эмма была справа от нее, Эшборны – слева от него. Она произнесла слова обета голосом, который ей самой показался чужим.

Каким простым и на удивление домашним было это венчание по сравнению с грандиозной двухчасовой церемонией, которую ей предстояло бы выдержать в Санкт-Петербурге, если бы она выходила за Михаила Ангеловского! Тогда гостей было бы не меньше тысячи, и венчал бы их митрополит. Ее бы одели в платье из белоснежной, сверкающей серебром парчи с серебристым мехом, над ее головой держали бы серебряный венец, а над головой Михаила – золотой. Их обвели бы вокруг аналоя. Ангеловские настаивали, чтобы во время обряда Михаил держал древний русский символ власти мужа над женой – серебряный кнут, а ей предписывалось опуститься на колени и поцеловать край его свадебного наряда, признавая тем самым свое полное подчинение его воле.