Ангел на метле

Я схватил стул, поднял его над головой и заревел, как разбуженный медведь:

– Прочь отсюда, смерды!

Уж и не знаю, из каких глубин памяти всплыла последняя фраза? Может, во мне ожила родовая память бояр Подушкиных?

Охранники отступили, я, испытывая нервное возбуждение, вцепился в Мамзель и стал трясти ее, как грушу, приговаривая:

– Надеюсь, теперь ты понимаешь, что наши отношения закончены!

Девица отчего-то молчала. Чем сильнее я ее тряс, тем податливее становилась она.

– Идиот, – шепнул кто-то мне в ухо, – это не она!

От неожиданности я отпустил жертву и спросил:

– Кто тут?

Ответа не последовало, Мамзель внезапно свалилась со стула на пол, я увидел ее лицо и чуть не лишился чувств.

На грязных досках лежала не певичка, возжелавшая пиара и рекламы, а абсолютно неизвестная мне бабенка лет этак сорока.

В полнейшей растерянности я присел возле лишившейся чувств дамы и только тут понял трагизм случившегося. Не хочется, конечно, признавать, но в последний год мое зрение стало терять былую остроту, а в «Каторге» стоит темень вкупе с туманом. Лиц присутствующих не разглядеть, меня ввели в заблуждение белые ботфорты, вот я и напал на ни в чем не повинных людей.

– Господи! – вырвалось из груди. – Врача! Скорей! Простите меня великодушно! Молодой человек! Спутник этой дамы, вы где?

Ответа не последовало, мужчина, сопровождавший даму, предпочел скрыться.

Я стал озираться по сторонам, и тут к месту происшествия подоспели два лакея, одетые надзирателями. Фальшивые конвойные подхватили несчастную и споро утащили ее в служебное помещение.

– Идиот, – тихо сказало «ухо», – иди левее, они там.

Я поднялся и пошел сквозь туман, сопровождаемый возгласами:

– Вау, он снова движется.

– Ой, ой, боюсь.

– Остановите его! Он всех перебьет!

– Кто это такой? Почему я его не знаю?

– И-и-и! Стра-а-ашно!

– О-о-о! Какой симпотный!

Наконец я снова заметил во мгле ботфорты, но на этот раз я решил действовать наверняка, приблизился к владелице шикарной обуви и, понизив голос, спросил:

– Ты Мамзель?

– Нет, – ответил испуганный тенорок, – ты ошибся, сладенький, меня зовут Ленечка.

– Пардон, – сказал я и поковылял дальше, мысленно проклиная модниц, щеголяющих на золотых каблуках.

К счастью, «ухо» снова подсказало:

– Бери резко вправо!

Я шарахнулся вправо и перевел дух. Слава богу, вот они, сладкая парочка: Жорж и Мамзель.

– Изменяешь мне? – заревел я белугой.

– Вовсе нет! – завопила в ответ певичка и, нарушив план, швырнула в меня бутылку с самогоном.

Жорж вскочил и вцепился мне в плечи, я начал отбиваться, Мамзель ринулась к нам. Народ в зале принялся визжать, опять прибежали официанты-надзиратели и охранники-бомжи. Последних, похоже, никто о спектакле не предупреждал, поэтому парни действовали жестко.