Ангел для Зверя

Он сам находил меня. По щелчку пальцев его получал.

И впервые приходится ждать и терпеть. Или не терпеть.

Ведь здесь никого кроме нас.

Она уже готова и принадлежит мне.

Вокруг только охрана и значит нам никто не помешает.

Остается только ее уговорить.

Ну или немного принудить.

Но судя по пелене страсти в глазах, проблем с этим у меня не будет.

Глава 9

Тяжко. Тяжко быть воспитанным, особенно, когда такие губки в миллиметре.

Воздух пряный выдыхают.

Тяну пальцы и замираю от их мягкости. От влажного блеска.

Провожу из стороны в сторону.

Сминаю и толкаю сквозь зубки.

— Возьми глубже. В этом нет ничего неприличного, — заливаю я в уши псевдоромантику, на которую никогда не был способен. Но она так сладко сосет, прикрыв глазки, что я даже, пожалуй, куплю ей цветы. — Моя ж ты умница.

Не в силах больше оставаться в стороне, заменяю палец языком, так, что она дергается и раскрывает свои чайные глаза.

Смотрит ошалело, но не может сопротивляться. Мой язык уже занял оборону и не дает ей дышать.

Только наслаждаться тем, как я кайфую от ее горячего ротика.

Целую. Пожираю. Насилую.

Она извивается попкой, как же бесит, что пока не могу утихомирить её членом.

На котором она сможет и будет ритмично подпрыгивать под руководством моих рук.

Хватаю ее за бедра, сильно — до вскрика — раздвигаю ноги и сажаю на себя верхом. Не позволяю увернуться.

Нет, милая, теперь тебе от меня никуда не деться. Буду напирать. Брать. Рвать. Но не отпущу.

Тебе остается только елозить на мне волной, как во время лошадиной прогулки и хныкать.

Сопеть возмущенно.

Пытаться сорваться с крючка.

Но я только теснее сжимаю сладкую попку, оставляя жгучие отметины и задаю темп движения, потираясь головкой о ее вход.

Ох, дьявол, как я ненавижу одежду.

Как она сейчас жмет и мешает.

Особенно в области паха, где настоящее бедствие.

И Кристине. Именно этому Ангелу предстоит его утихомирить.

А пока она острыми ногтями впивается в мои плечи. Глупая. Только для себя хуже делает. В голове и без этого шквал пошлых идей.

Ведь я сразу представляю, как она будет совсем скоро расцарапывать мою спину.

В кровь. С криком. Дёргаться подо мной в предоргазменных конвульсиях.

Внутри загорается неконтролируемый огонь, что становится страшно за мою крошку.

Нежным я быть не привык. Хочу ее безумно.

Нестерпимо. Бесконтрольно.

Остается только надеяться, что выдержит напор.

Станет выносливой, чтобы не быть затраханной до смерти.

Но я подожду. Подожду.

Просто буду терзать ее рот, порыкивая, и все чаще толкаться сквозь несколько слоев ткани.

А так хочется ее в клочья разодрать, ноги шире раздвинуть, запах пьянящий познать и драть.

Трахать. Колом каменным вбиваться.

Захоронить себя в ней навсегда.