Ангел для Зверя

— За её поведение, за желание отдать меня на служение Богу в искупление собственных грехов, я солидарна с ней лишь в одном.

— И в чем же, — спрашивает моя огромная грелка, с которой, кажется, и в морозы без обогревателя можно спать.

Напрягается, поднимает подбородок и заставляет смотреть в глаза.

— Порой, чтобы осознать что-то, нужно страдать...

Как и я осознала, что жизнь без него оказалась бы ужасной.

Мы вместе прошли такой тернистый путь, что врагу не пожелаешь, смогли побороть всех демонов, особенно тех, что прятались внутри нас.

Зато любовь наша крепка, и отныне ничто и никто не сможет нас разлучить.

Мы сила, которую не сломать.

Я, он и наше будущее дитя.

— Мне не нравится такая философия. Но я рассчитываю на то, что за эти месяцы мы настрадали на своё счастье, так что хватит на нашу жизнь и на жизнь наших детей.

Он словно мысли мои читает. Настолько мы с ним теперь близки, даже думаем одинаково. И я надеюсь, так будет всегда.

Я в этом уверена.

— В этом, любовь моя, я не сомневаюсь. Я люблю тебя, Руслан... Мой Руслан.

Смело целую его твёрдые, сухие губы, сама задаю темп, честно желая в нем раствориться.

И слышу в ответ сиплое и возбужденное:

— И я люблю тебя. Посмотри-ка, я уже готов доказывать это тебе снова, — игриво говорит, переворачивая меня на спину и вонзая доказательство до самого основания, поглощая мой стон жадным поцелуем.

Тараня нутро так же неистово и жадно. Словно не было только что марафона, благодаря которому мои ноги все еще дрожат.

Это не конец, это новое начало...

Эпилог

— Надеюсь, что ты не обижаешься на меня? — спрашивает тихонько Катя, пока мы обнимаемся в сторонке от наших мужчин.

Буквально через десять минут мы расстанемся, если не навсегда, то надолго, это уж точно.

В нашей стране по закону у ребенка не может быть двух отцов, но это вполне возможно в Штатах, куда и направляется жить неугомонная троица.

— Даже думать об этом не смей, — улыбаюсь ей, стирая выступившие слезы на ее милом лице. — Все сложилось как нельзя лучше. А все плохое лучше просто забыть. Тебе вообще волноваться нельзя. Как тебя врач отпустил на таком сроке?

— Ренат умеет быть убедительным, — говорит Катя с мечтательной улыбкой, одновременно поглаживая свой довольно крупный живот. — Им так неприятно от того, что нас не смогли здесь расписать, а ребенок должен родиться в браке.

Это наилучшим образом показывает их безбашенное отношение к жизни. Какие-то документы и перелет для них важнее, чем здоровье малыша.

Две недели до родов!

Самолет тряхнет, и она разродится прямо там. Но когда есть деньги, даже правила авиакомпании не помеха.

Ну ладно, не хочется думать о плохом. Тем более, это не мое дело, если они так решили, то переубедить их невозможно.

— Не волнуйся ты так, — смеется Катя и наклоняется ко мне.