Ангел для Зверя

— Почему ты как смотришь? — спрашивает тихо, хрипло, обрабатывая кровавые раны антисептиком.

Словно и не знает почему. Несмотря на всю грязь, что произошла, она все равно мой свет.

— Потому что люблю тебя.

— Ты полюбил меня, когда я расправилась с этим подонком? — усмехается и хочет обтереть себя, но я забираю салфетку и принимаюсь стирать кровь с ее лица сам.

— Я давно полюбил тебя и рад, что ты вернулась ко мне, — шепчу, поднимаясь над ней, продолжаю стирать пятна крови и случайно подцепляю рваную футболку.

В момент воздух между нами становится заряженным, я чувствую ее тяжелое дыхание, вперемешку с моим.

Хочу ее, прямо здесь и сейчас и вижу по ошалелому взгляду ответное желание, что затапливает нас обоих.

— Руслан... — шепчет она тихо, упирает руки мне в грудь, но не отталкивает, а только берет за ткань футболки и подтягивает ближе. — Поцелуй меня. Так, как всегда хотел.

Боюсь напугать, боюсь снова увидеть страх в ее глазах, но если она хочет, то я сделаю все, что взбредёт ей в голову, и даже больше.

Я убью ради неё, как она за меня.

Затрахаю так сильно, что будет просить о пощаде, или же добавки, судя по этому уверенному взгляду.

— Если я поцелую, остановиться не смогу.

— И не надо. Будь собой. Будь собой, мой Зверь, — улыбается она шальной улыбкой, и сама тянется к шее, обнимая, а я радуюсь, что с поляны все ушли, и скоро Кристина начнет кричать совсем не от ужаса.

Глава 46

Если тебя сжигают заживо и дают в руки пистолет, разве ты не убьешь себя?

Разве не застрелишься, чтобы не мучиться?

Ведь твоя смерть — это уже неизбежность.

Для меня жизнь без Руслана и есть смерть, она без него не имеет ни грамма смысла.

Мне ничего не стоило поднять руку и выстрелить в висок себе или кому-либо еще.

Душа умирала в данный момент, изливаясь кровью на последних вздохах.

Но мерзкая улыбка Ломоносова что-то переключила во мне.

Словно щёлкнул переключатель.

Темнота. Вспышка. Громкий, противный звук в ушах.

Кадрами пронеслось прошлое, смешиваясь с настоящим, путая сознание.

Я вспомнила, как те ублюдки мерзко улыбались, а я лежала.

Просто лежала и принимала свою участь, как когда-то учила мать. И когда меня полностью затягивало во тьму, я не противилась ей. Нет. Только радовалась, что она рядом со мной.

Лишь бы не чувствовать боли, но боль настигла все равно.

Почему же я не вцепилась в глотки тем, кто убил моего любимого, как я тогда считала?

Лучше умереть в борьбе, чем униженно принимать страшную участь.

Почему бы мне не бороться с ним прямо сейчас?

Почему бы мне не убить людей с факелами?

С этими мыслями внутри что-то рвется.

Пушечный залп, меняющий сознание. И вот ноги сами несут меня вперед, руки сами тянутся к лицу ублюдка, ногти сами впиваются в мягкую бледную кожу, а зубы смыкаются на его плоти.