Ангел для Зверя

Никто не захотел с ним связываться, пришлось все делать самому.

Но теперь им не отвертеться.

Они могут прикрывать его задницу сколько угодно, могут делать вид, что ничего не знают, но выстрел в человека проигнорировать не получится.

Именно поэтому пришлось привлечь Рената с Захаром.

Они мне должны.

Так что пусть рискуют своими задницами, пусть сыграют спектакль с вертолетами и громкими мигалками.

Тут главное, чтобы Кристина сейчас сделала так, как я велел ей.

Сыграла свою роль, которую для неё приготовил. Главную, решающую.

Она не станет сидеть под машиной.

Я ее очень хорошо знаю, в ней борется желание покориться с желанием помогать.

Второе точно победит.

Эта дуреха все равно вылезет меня защищать, снова нарушит мой приказ.

Именно так и происходит, несмотря на всю гибкость ее характера, она не умеет слушаться, что сулит ей немало эротических наказаний.

Но это после того, как мы со всем разберёмся, как она и хочет — вдвоём.

Вот и сейчас вылезает, трясущейся рукой направляет пистолет в человека за деревом.

Вижу, как на ее лице скользят эмоции одна за другой, но в ней нет страха.

Она смотрит, решается и стреляет.

Умничка.

Ломоносов отвлекается, что дает мне возможность навалиться сверху и ударить коленом по ребрам. Характерный звук дает мне понять, ребро сломано.

Скулит, мразь, а я впитываю каждый звук, наполняясь его болью.

Еще удар и наслаждаюсь вторым хрустом, а он делает именно то, что я думал.

Говорит, доставая пистолет:

— Сейчас я тебя убью.

Выстрел, острая боль в груди и крик Кристины, что я слышу через звон в ушах, падаю на землю. В глазах рябь.

Мгновение и она уже висит на нем, орет, царапает лицо, бешеная волчица, защищающая своего волка.

В этот момент люди с автоматами появляются со всех сторон, готовые защитить, пока я лежу с полуоткрытыми глазами и наблюдаю за тем, как моя женщина рвёт противника.

Борется не на жизнь, а насмерть.

Мне больно, но бронежилет спас.

Ренат хочет подойти, стащить Кристину с Ломоносова, но я даю знак стоять на месте, потому что тот давно выпустил пистолет из рук и пытался справиться с обезумевшей женщиной.

Выходило у него так себе, потому что в моего Ангела вселился самый настоящий бес.

Она кричит оглушительно, на всю округу, вонзает острые ногти в кожу его лица и шеи.

Ломоносов тоже орет, проклиная сумасшедшую благим матом, пытается повалить на землю. Но все бесполезно.

Нет ничего страшней свирепой женщины. Он ее и толкал, и оттаскивал за волосы, но она будто не ощущала боли.

Девушка собиралась его убить, и я не хотел ее останавливать. Потому что сейчас, после всего случившегося это то, что ей нужно.

То лекарство, что подействует лучше всяких мозгоправов. Выплеснуть всю накопившуюся боль, дать мести осуществиться.