Анестезия

– Эй, голубки, я вам не мешаю?"

"Зубарев сменил место дислокации и теперь находился в метре от готовивших обед Власа и Насти. И кажется, выглядел ещё более рассерженным, хотя Насте казалось, что больше уже некуда.

– Не мешаешь, – заверила его она. – Если есть желание помочь, расставь, пожалуйста, тарелки на столе.

Она уже поняла, что в кухне всё сделано для Сашиного удобства. Посуда стояла на том уровне, до которого он мог дотянуться, потому её слова не должны были никак его обидеть или унизить. И всё же Зубарев отреагировал так, как она не ожидала.

Подъехал вплотную к ней, практически зажав её между своей коляской и плитой, и когда Настя обернулась в удивлении, процедил:

– Если думаешь, что мы тут все будем делать вид, что прекрасно проводим время втроём, у меня для тебя плохие новости. Ни сидеть с тобой за одним столом, ни играть в эти все игры, которые вы с моей мамой придумали, я не собираюсь.

Саша откатил кресло и направился к выезду из кухни.

– Саш, ты чего? – Влас был, похоже, удивлён не меньше самой Насти. – А обед?

– Засуньте его себе в задницу.

Он уехал, оставляя их вдвоём. Настя снова повернулась к плите, чтобы скрыть от Власа, что слова Саши её огорчили. Даже слёзы на глазах выступили, хотя она очень старалась не реагировать.

– Ладно. Я с ним вдвоём тогда поем у него, если ты не против, – проговорил Влас, когда Настя выключила плиту.

– Не против конечно. – Ей всё же удалось взять себя в руки и даже улыбнуться, оборачиваясь к Власу. – Только сомневаюсь, что он будет есть мою рыбу.

– Ты ему насолила в прошлом, что ли?

– Нет. Даже, я бы сказала, наоборот.

– Тогда странно, что он так с тобой.

Влас пожал плечами, ловко положил на две тарелки салат и, после некоторого сомнения, по поджаренному стейку, поставил всё это на сервировочный столик и отправился к Саше, оставляя Настю в одиночестве.

– Мам! Мамочка! Ты рано!

Только когда Настя приехала домой, где на неё буквально напрыгнула Глаша, и когда прижала дочь к себе, напряжение внутри стало исчезать.

– Да, рано. И думаю, так теперь и будет.

– Здорово!

Глаша просияла, засуетилась. Подала Насте тапочки, забрала сумку, устроила её на обувнице. Её маленькое солнышко, ради которого можно хоть в ад спуститься. Впрочем, работа у Саши Зубарева была весьма похожа на это «гостеприимное» местечко.

– Да, очень даже здорово. А вы как с бабушкой?

– Гулять ходили. Уроки я делала.

– Уже? Вроде бы не должны ещё задавать.

– Сказали, что по желанию. Я пожелала.

– Ладно. Давай тогда в кухню дуй. Будем сейчас чай пить. – Настя достала из сумки небольшую коробку с пирожными и вручила её дочери. – Я вкусного принесла. И бабушку зови.

Через десять минут устроились втроём в кухне. Мать Насти смотрела на неё с немым вопросом в глазах, но молчала.