Большой секрет Анаит

— Спасибо, — снова прошептала она, протирая нос и область верхней губы.

Тут брат вдруг положил ей руку на плечо и зашептал:

— Крошка, у меня план! Поехали вместе в столицу, а? Обоснуемся там, найдем работу… На крайняк я машину продам, на первое время хватит, а там найду работу. Я обеспечу тебя, а ты станешь… Я хочу, чтобы ты стала моей, слышишь! Я люблю тебя, Анаит!

Он резко потянулся к ней, попытался поцеловать.

Но Анаит удалось увернуться.

— Постой! Ты же мой брат… — попыталась она его вразумить, закрывая нос и губы влажной салфеткой, испачканной в крови.

И тут он начал говорить странное:

— Нет, Анаит, ты не сестра мне по крови. Твоя мать тебя нагуляла…

— Ты врешь! — закричала она с обидой. — Мама никогда бы такого не сделала…

— Но она сделала, — Багиш цокнул языком. — Почему, думаешь, отец тебя не на дух выносит? Ты неродная Ашоту Марияну, в тебе нет нашей крови. Так что мы можем спокойно жить вместе, заниматься любовью, даже родим детей, если захотим…"

"Анаит не слушала его речей.

Оглушенная только что полученной информацией, она на несколько секунд выпала из реальности. Под другим углом взглянула на свою жизнь.

А ведь и правда! Ашот Мариян ни за что не обращался бы с ней так, будь она ему родной. Багиша вон как любил, а ей не досталось и сотой доли того чувства.

Тут-то до нее и дошло, насколько подлый поступок собрался совершить якобы родной человек — исковеркать ей жизнь из мести умершей жене. Заткнуть чужим ребенком свою брешь в бюджете. Использовать совершенно постороннюю девушку, внушая ей чувство долга и вину перед семьей. А потом, когда не получилось, еще и искалечить ее решил.

— Анаит, ты слышишь меня? — позвал ее Багиш. — Это ведь хорошая новость, что мы с тобой не кровные родственники. Станем жить вместе, фамилия у нас одна, люди подумают, что женаты, а в документы никто не посмотрит. Я тебе кольцо красивое куплю, хочешь? Как куклу тебя одену… Будешь моя кукла!

На какую-то секунду Анаит стало жалко Багиша.

Совершенно очевидно, что он ее тайно любил, и давно. Защитил ее от отца, считай, совершил благородный поступок.

Правда, поступок этот, как ни крути, с душком.

Любовь к Анаит не мешала Багишу больше недели быть ее тюремщиком. Если так хотел с ней быть, отчего же не предложил сбежать раньше? Он совсем не возражал, чтобы «любимая» вышла замуж за другого и даже родила ребенка. Что угодно, лишь бы деньги остались в семье. Кто так поступит? Только подлец. Пусть теперь он решился защитить Анаит, однако сделал это, лишь сообразив, что больше не получит от отца ни рубля. Грош цена такому благородству.

Но все же он ее спас, пусть и для своих целей. Поэтому она не стала его чернить, очень по-доброму ему ответила:

— Извини меня, Багиш, но я не смогу жить с тобой как жена.