Анахрон

Девка снова позвала: «Вавила!»

— Здеся я, — мрачно отозвался Сигизмунд. И дал ей еще холодного чаю. С лимоном.

…Да нет, не то даже проблемно, куда труп девать. В конце концов, отвезет на машине за город и закопает. Если ее никто искать не будет, то и не найдут.

Господи, что за грязный мудак! Не в том же дело, что труп девать некуда…

Сигизмунд поглядел на девку — как она? Вроде, жива. Только тише бубнить стала. Совсем ей худо. Даже Вавилу звать забыла. Кто он ей, этот Вавила? Набить бы ему морду. Отпустил гулять одну — и вот…

Да и вы, Сигизмунд Борисович, хороши. Нашли свет в окошке — юродивая. Дура Вавиловна. Мерси.

Сигизмунд встал и пошел в свою комнату. Не зажигая света, набрал номер Людмилы Сергеевны — посоветоваться. Людмила Сергеевна хорошо такие вещи знает.

Но ее не было дома.

Сигизмунд положил трубку. Посидел немного в темноте, бессмысленно глядя в стену. На стене расползалось желтое пятно от фонаря, светившего на улице.

Кому еще позвонить? Матери? Исключено. Наталье? Лучше не звонить. Он, правда, не прослушивал автоответчик, но догадывается.

Аське? Та, если не в загуле, охотно поможет, прибежит хоть в два часа ночи

— отзывчивая. Но объяснять ей долго придется. Аська любопытная.

Снял трубку, повертел в руках. Да нет, профессионалам звонить надо. Если не бабам, то профессионалам. Кто у нас отношение к медицине имеет? Боец Федор с его общевойсковой таблеткой: это от головы, а это от живота. Отпадает. У девки хворь серьезная, НАТОвскими средствами не осилишь.

В комнату, стуча когтями, вошел пес. Сел, начал беспечно чесаться.

Мурру надо звонить. Мурр на «скорой» когда–то работал. Может, не позабыл еще, как ближних целить.

Кроме того, Мурр живет неподалеку. Может прийти. В конце концов, Сигизмунд не совсем для него левый. В чем–то даже меценат. Жаль, не во всем."

"Набрал номер. Долго никто не подходил. Звонок терпеливо буравил бесконечный коридор гигантской коммуналки. Наконец недовольный женский голос осведомился:

— Кого надо?

— Олега Викторовича, — мрачно сказал Сигизмунд. Он был уверен, что Мурра не окажется дома.

Там безмолвно брякнули трубку возле телефона и ушаркали. Прошло еще долгое время. Сигизмунд терпеливо ждал. В трубку проникали звуки активной жизнедеятельности. Кто–то ходил, кто–то говорил, вроде, грохнули кастрюлей. Потом кто–то поднял трубку и спросил: «Кого надо?»

Сигизмунд терпеливо повторил, что надо Олега Викторовича. Трубку снова грохнули и огласили коридор неприятным кошачьим воплем:

— Мурр, твою мать, плетешься, как..!

Дома, подумал Сигизмунд.

Чуть задыхающийся, вибрирующий, интимный голос Мурра проговорил:

— Я слушаю.

— Это Сигизмунд. Тут такое дело… У меня человек умирает.

Сигизмунд брякнул это, и тут ему стало по–настоящему жутко. Ведь и вправду

— умирает.