Анахрон

Она всю жизнь Сигизмунда заполонила своей мертвой тушей, завалила выход из тоннеля. И что–то убила, наверное, в нем.

— Жаль, конечно, — проговорила Вика. — Прощай, машина времени. Так мы на тебе и не покатались.

Она медленно подошла к убилстайне, обняла камень руками, прижалась щекой.

— Ты что, рехнулась? — нарочито грубо спросил Сигизмунд. — Пошли отсюда. Все, сдох Анахрон!

Они выбрались из камеры. Сигизмунд огляделся. Красный цилиндр он все еще держал в руках. Аккуратно поставил на место. Осмотрел «предбанник» с колодцем, с лебедочным блоком. Сигизмунд знал, что больше сюда не вернется.

Незачем.

— Пошли! — повторил он.

— Дверь–то в камеру закрой, — напомнила Вика.

— А зачем?

— На всякий случай.

— Убилстайна отсюда не вылезет, — сказал Сигизмунд. И вдруг заорал: — Да пойми ты, дура! Все, конец оперетке! Все подохли, кроме тех, кто переженился! Пошли домой. Жрать охота.

* * *

Дома Сигизмунд с Викой обнаружили вернувшихся из Иван–Города Аську и Вавилу с Вамбой. Дома было душно, уютно, пахло пищей. На кухне гомонили.

Вика отправилась к аттиле — докладывать обстановку. Сигизмунд поздоровался с честной компанией, что–то съел, немного послушал, как Аська, захлебываясь, повествует об ивангородском гульбище, а после уединился. Не мог он сейчас с людьми, хотя в принципе был рад тому, что они здесь.

Взял викин диктофон. Ткнул мурровскую кассету. Давненько не слушал. С тех пор, как свой кассетник разбил.

Голос Мурра заполонил слух. В тему Мурр сегодня пошел.

Кажется, всё — Раздел завершен, И треснул мир. Мы звали друг друга Пусть на арго, — Но только людьми."

"Сигизмунд чувствовал, как в душе устанавливается странная тишина. Пожалуй, даже покой. Конечно, здорово было жить в интенсивных ритмах, когда время было сконцентрировано, спрессовано, и каждый день по значимости растягивался почти на неделю. Но Сигизмунд устал. Он только сейчас понял, как же он вымотан.

И вот ритмы иссякли, время разжижилось, стало как медуза, и впереди ожидают короткие, заполненные малозначительными происшествиями дни.

* * *

С неба как–то незаметно ушла комета. Никому больше дела не было до того, вернется ли она через семь тысяч лет, как предрекали одни ученые, или затеряется во Вселенной, как утверждали другие. Как не было хвостатой гостьи над Троицким мостом.

И вместе с кометой ушло все то, что так занимало Сигизмунда в зимние и весенние дни, когда он привычно искал на небосклоне мутный росчерк ее хвоста.

Настала новая жизнь, а старая миновала.

Если родится сын, Лантхильда назовет его Владимиром, а если дочь — то Ангелиной. Сама она хотела бы назвать сына «Сигизмундом», но Морж решительно воспротивился.