Анахрон

Сигизмунд вылил остатки водки и проглотил их с отвращением. Отнял у девки пиво и глотнул. Чтобы гадкий вкус «Смоленской рощи» забить.

Потом завел с девкой долгий разговор по душам. Был ею доволен. Понятливая оказалась. Перед такой и душу раскрыть не грех. Во все вникнет, обо всем пожалеет…

Собрался было с кобелем пройтись, проветриться, но вдруг разом ослабел…

* * *

Сигизмунда разбудил телефонный звонок. Звонил боец Федор. Рвался в бой.

— Сколько времени? — сонно спросил Сигизмунд.

— Одиннадцать, — доложил Федор.

— Вечера?

— Утра!

— Блин, — сказал Сигизмунд.

— Это бывает, — согласился Федор.

И осведомился, будут ли приказания.

Приказания были. Купить кефира литр и дуть сюда, к Сигизмунду домой. И быстро.

— Людмила Сергеевна говорила вчера, будто больны вы и идея у вас вместе с тем новая, — осторожно заметил Федор.

— Новые партнеры замаячили. Обрабатывал, — неопределенно ответил Сигизмунд.

— Ладно, давай с кефиром, скорее! Помираю…

Положил трубку и откинулся на подушку.

О–ох! Надо бы девку сокрыть. А кстати… Где девка–то?

Девка, конечно, обнаружилась на тахте. Дрыхла. Сигизмунд даже позавидовал: ему бы, Сигизмунду, такой сон… Небось, выжрала всђ пиво. И дрыхнет!

Кобель, спавший у девки в ногах, при появлении похмельного хозяина поднял голову, поглядел на Сигизмунда и со взвизгом, как–то очень по–жлобски зевнул.

Пиво девка и впрямь выжрала всђ. Ничего не опохмелку не оставила. При виде пустой бутылки из–под «Смоленской рощи» Сигизмунда аж передернуло. Поскорее пихнул ее в мусор. Чтобы не видеть.

Мутно оглядел кухню. Прибрано. Надо же! Вообще было заметно, что девка похозяйничала. На свой, диковатый, манер, но очень старательно.

Бутылки были выставлены у стены. Посуда помыта.

Странно девка посуду помыла. Вытряхнула, дурища, всю землю из неубиваемого цветка, что чах на подоконнике. Землей почистила вилки и ножи. В раковине еще земля осталась.

Горшок из–под цветка тоже помыла. В сушилке к остальной посуде приобщила.

Все вещи расставила иначе. По–своему. Тарелки вытащила из сушилки и составила их на газовую плиту. Додумалась.

Неубиваемый цветок валялся в мусорном ведре. Сигизмунд вытащил его и дрожащими от похмелья руками торопливо подсадил к другому, такому же. Дурнота наплывала волнами.

В свое кожаное ведро, какое кобель из песка выкопал, безумная девка набрала воды и повесила это хозяйство над плитой, на вентиль, которым газ перекрывают.

Посмотрел на это Сигизмунд с умилением. Хозяюшка. Вот ведь в глуши жила, а тоже с понятием: баба — она для хозяйства приставлена.

А потом вдруг жуть накатила.