Анахрон

Корова очень нужна. Но с коровой хлопотно. Можно коз держать. У него, у Валамира, три козы в хозяйстве.

— Теперь уже две, — поправил Сигизмунд. — Одна Анахрону душу отдала.

— Две, три — неважно. Главное — козы! От козьего молока — сила! Козье мясо в Вальхалле герои едят. Козлы — животные Вотана, вот так–то.

Целую песнь во славу козлов сложил Валамир."

"Молоко ныне порошковое и на вкус гадкое. Выдумали — с долгим сроком хранения! А ведь там консерванты. Пишут, будто нет. А программа «Советы домохозяйкам» — Сигизмунд в машине иной раз по радио слушал — обратное утверждает.

Вот представь себе только, Сигисмундс, гнул свое Валамир, отправился наш военный вождь Лиутар на охоту. К тебе в дом по дороге заехал, истомленный. Пить хочет, силы подкрепить. Чем ты потчевать его станешь? Пакет выдашь?

— Да нет, — растерянно отвечал Сигизмунд, — в кружку ему налью.

— А в кружку откуда нальешь? — хитро щурился дед. — Из пакета? Так он тебя хорошо если на смех поднимет. Хоть с позором да живой останешься — и ладно. А то ведь и зарубить может сгоряча. Решит, что насмехаешься.

А в хуз войдет к тебе военный вождь! А ты ему вместо достойного седалища — эдакую «тубаретку»!

Последнее слово дед произносил по–русски и с особенным ядом в голосе.

Сигизмунд вел эти беседы с большим удовольствием. Стареете, Сигизмунд Борисович, ох стареете!

Один из таких разговоров был прерван звонком Натальи. Кстати, озо дед тоже не одобрял. Хочешь сказать что–нибудь человеку — так оторви задницу, войди к нему в хуз гостем и степенно побеседуй. А так издалека — что кричать! Дети малые так по огородам кричат.

Вика объясняла Сигизмунду:

— Они придают эмоциям куда больше значения, чем мы. Они даже считают, что человек думает не головой.

— А каким же местом? — пораженно спросил Сигизмунд и улыбнулся намекающе.

Вика паскудных намеков не поддержала.

— Грудью. Они гораздо более эмоциональны, чем ты думаешь. Для них не видеть собеседника — значит фактически не общаться. Без обмена эмоциями вообще никакого разговора быть не может.

Для экс–супруги Натальи отсутствие визуального контакта препятствием не являлось: своими эмоциями она легко прошибала телефонную линию.

— Ты чего не звонишь? Почему я обязательно должна тебе звонить?

— Я звоню.

— Что–то не слышно.

— У тебя все занято.

— Хотел бы — дозвонился бы. Другие же дозваниваются.

Пауза. Сигизмунд решил пойти ва–банк. Ему хотелось поскорее закончить этот суетный разговор и вернуться к неспешной беседе о благочинии. Эти беседы его расслабляли.

— Ну так что звонишь? — спросил он Наталью.

— Ты о сыне–то хоть вспоминаешь?

— Да.

— В общем так. Мне завтра надо уйти часов на пять.

— А теща? — вякнул Сигизмунд.

— Что теща? Почему чуть что — теща? — взъярилась Наталья.