Анахрон

К вечеру явилась Аська, а с нею — весь вандало–фракийский кагал. Все были с веточками вербы и немного навеселе.

Едва завидев на вешалке куртку Виктории, Аська возопила:

— Так вот она где!

— Она просила ее не беспокоить, — предупредил Сигизмунд.

Аська повернулась к Вавиле.

— Представляешь, Вавилыч? Беспокоить ее нельзя!

«Вавилыч» солидно отозвался:

— Обзверет!

Вандалы явились не пустые. С собой у них было. Сигизмунда охватило совершенно сюрреалистическое ощущение, когда Вавила подмигнул ему голубым глазом и медленно развел в стороны полы куртки. В каждом из внутренних карманов плотно сидело по бутылке «Агдама».

— У тебя зажрать чем есть, Морж? — деловито осведомилась Аська, пока Вавила выставлял бутылки.

— Хлеб есть, колбаса… Вы что, целыми днями теперь пьете?

— Да нет, это мы празднуем.

— Вербное воскресенье?

— Куда там, круче! Вавилу на работу взяли!

— Что?!

— Ну, к нам, в театр. Точнее, не к нам, а к тому старому режу, я еще ушла от него…

Старый реж, как явствовало из аськиного рассказа, оказался на диво необидчивым. Будешь тут необидчивым. Встретил он Аську на улице, начал ей ныть: вот, мол, послезавтра премьера, совершенно улетная новая трактовка «Идиота», реклама уже есть, деньги твердые. Сорвется спектакль — все, труба. Спонсор серьезный, сил нет — если что, сразу его, режа, в асфальт закатает. А Рогожин, сука такая, запил. Шел пьяный по парку Лесотехнички, получил от кого–то в чавку, от кого — непонятно, за что — тоже. Может, перепутали его с кем, а может, и за дело. Теперь валяется в «скорой» на Будапештской — с проломленной башкой, похмельный и под капельницей. Играть не в состоянии…

В общем, Анастасия, нет ли у тебя, мол, актеришки подходящего типажа для Рогожина? Это реж так говорит. Насчет бабок, мол, не беспокойся — не обижу. С золота хавать будете — я ж говорю: спонсоры крутые. В общем, мать, не сомневайся.

Аська, естественно, тут же набила три мешка крутого плана и потащила к режу Вавилу. Мол, вот вам гений из Швеции. Улав Свенссон. По–нашему почти ни бум–бум, кроме «Ленин», «перестройка» и «водка», ничего не знает.

— И не надо! — завопил мокрогубый реж. — Так оно стремнее!

Рослый, голубоглазый, патлатый Вавила произвел на режа с первого же взгляда неизгладимое впечатление.

Затем от Вавилы потребовалось продемонстрировать гениальность. Подученный Аськой Вавила слегка ткнул режа под ложечку локтем и вымолвил:

— Мудо–дзон!

Реж пришел в неописуемый восторг. Аська сообщила, что гений только что испытал сатори. Мол, реж — дебил. Будда шведскому гению это сообщил. Реж — он все по старинке делает. Роль, сценарий, Станиславский… Все это — чушь! Улав сторонник системы Гордона Крэгга. В ней и взрос.

— А–а! — закричал реж. — Актер–марионетка!"

"— Точно! — ответствовала Аська.