Анахрон

Парочка! Мы с Ярополком сразу на другую сторону улицы перешли. Чтобы хоть ребенок не видел. Позорище.

— Высказалась? — разозлился Сигизмунд, готовясь бросить трубку.

— Только не бросай трубку! Есть у тебя такая милая привычка. И не молчи. Не выношу, когда молчат в телефон.

— Да я не молчу.

— Нет, молчишь! Отвечай!

— Что отвечать?

— Я тебя только что спрашивала.

— Повтори еще раз. Я не помню.

— Хорошо. Повторю. Ярополк вырос из старого. Ему на дачу ехать не в чем будет. Ты о ребенке хоть думаешь?

— Иногда.

— Оно и видно.

Сигизмунд решил, что настала пора поговорить с Натальей о чем–нибудь приятном.

— Ну, а как дела у Евгения?

— А тебе–то что?

— Да так. Симпатичный дядя.

— Не издевайся! — подозрительно сказала Наталья. — Получше тебя будет.

— Так я и говорю: симпатичный. Чем он сейчас занимается?

— Евгений пишет книгу. Кстати, у тебя сохранилась «Кама–сутра»? Помнишь, фотографии в коробке?

— Что–о?!

— Не для ЭТОГО, не думай. Я спрашиваю: сохранилась или ты выбросил?

— Сохранилась, вроде…

— Ну, тебе она явно не нужна. Твоя лысая и без «Кама–сутры»…

— А тебе–то она зачем нужна?

— На пару месяцев дай.

— Приезжай, — сказал Сигизмунд, пожав плечами.

— Ты не думай только. Это Евгению, для работы.

Сигизмунд громогласно заржал. Наталья разозлилась.

— Для книги. Просто сейчас все очень дорого, если покупать. А денег НЕТ.

— Да ладно, ладно. Приезжай. Если хочешь, приезжай с Евгением. Дам я вам «Кама–сутру». Считай, свадебный подарок.

* * *

Наталья и впрямь приехала с Евгением. Дядя Женя оказался еще более нелеп, чем сохранилось в воспоминаниях Сигизмунда. Вошел, застрял на пороге, разинул рот, начал озираться, поворачиваясь всем грузным туловищем. Наталья впихнула его в квартиру.

Навстречу гостям выплыла Лантхильда. Толстая, как вертолет. Заважничала. Дабы дорогая супруга от спеси не лопнула, Сигизмунд спровадил ее в «светелку». Лантхильда степенно удалилась.

Наталья стояла прямая, как столб, с поджатыми губами.

— Может, все–таки поможешь пальто снять? — процедила она.

Кобель с любопытством обнюхивал ботинки дяди Жени. Дядя Женя стоял оцепенев

— остерегался, видать, не хватил бы его кобель зубами.

— Он не кусается, — напомнил Сигизмунд, снимая с Натальи пальто.

Дядя Женя хохотнул. С опаской погладил пса.

Из «светелки» доносилось монотонное пение.

— Что, так и живешь с этой? — осведомилась Наталья неприязненно. — А лысая твоя где?

— Ее Анастасия зовут.

— Чаю дашь? МЫ замерзли.

Дядя Женя уже протоптанной дорожкой побрел в гостиную. Осмотрелся, забубнил что–то под нос — видать, вел нескончаемый диалог с самим собою. А затем узрел меч. Топоча, устремился к пианино. Бесцеремонно общупал ножны, попытался извлечь клинок. Клинок не выходил. Ножны были завязаны на ремешок.