Анахрон

— Дальше–то что было, Анастасия?

— Что дальше? Ну, дальше… Дальше мы с Вавилычем план действий разработали.

Усилием воли Сигизмунд взял себя в руки. Он даже подумать боялся, какой план могли «разработать» Аська с Вавилой. Вплоть до рытья подземного хода из отделения милиции на улицу. Сквозь асфальт. Запросто.

Однако план оказался гениален и прост. Правда, Виктория обвиняла Аську в нарушении авторских прав — мол, это ее, Викин, план. А Аська вела себя как распоследняя дура.

Главный расчет плана был в том, что все окружающие — законченные микроцефалы.

— А что, — сказал Сигизмунд вяло, выслушав план до конца, — может, и сработает.

* * *

Начальник ментовки. где томился плененный раб, был Аське хорошо знаком.

— Ты не гляди, Морж, что морда у него красная и орет страшно, он мужик не вредный.

Невредный мент в чине капитана мутно смотрел на трех взволнованных граждан Российской Федерации, которые дружно несли сущую чушь.

— Времена, между прочим, изменились, товарищ капитан, теперь уже зверства не в чести. Да и в этом отделении никогда зазря не били, я же помню, товарищ капитан, у вас все всегда тип–топыч было, гуманно… Да разве так можно, это же зверство какое–то… Гопоту всякую покрываете, да? Отпускаете, да? Вы хоть знаете, кого задержали?

— Гражданочка, — мягко прервал Аську невредный мент, — поймите: у него нет ни одного документа.

— А откуда им быть, документам–то, когда все они сгорели, понимаете, сго–ре–ли! Он беженец, натуральный беженец, — въедалась в мента Аська. — Семью убили! Убили на глазах! Представляете? Нет, они жили в Приднестровье, в Дубоссарах! Они драматурги. Семья драматургов. Отец, и мать — все драматурги, я в их пьесах играла, знаете? Про чайку. Нет, про чайку — это другая пьеса. Ну вот, и он тоже драматург, албанец. Понимаете? Они албанцы. И жили в Дубоссарах. А в Тиране жить не могли. Там же красный террор был, помните? Закрытая страна! Какая там драматургия! Там этот… Али–баба какой–то правил. Террорист. А эти в Дубоссарах жили. Понимаете? Они драматурги. А пьесы их тайком в Албанию пересылали, и вся Тирана рыдала! Они же были как наш Высоцкий! Этот же, кого вы задержали, он же еще и поет… Дидис, спой!

Дидис, сидящий тут же рядом в загончике возле мирно спящего пьяницы, растерянно моргал.

— Пой! — крикнула Аська и, растопырив пальцы, завопила: — Ну! А–а–а!.. Понимаешь? Пой!

Дидис понял. Налил глаза бешенством. Возвел их к низкому грязноватому потолку. И завопил на своем древнем и страшном языке, пробудив пьяницу. Тот заворчал, сильно осуждая Дидиса за нарушение тишины.