Анахрон

 — Одна из основных проблем современного общества… Это болезнь индивидуализма, Сигизмунд. Как ни странно, но человек, который ощущает себя «колесиком и винтиком» или заменяемой частью большого рода, такой болезнью не страдает. Его жизнь осмысленна, потому что вписана в общее дело, которое простирается и в прошлое, и в будущее… Незаменимых нет. Вы будете смеяться, но это надежно держит. Когда вы живете в доме, который построил ваш прадед, и знаете, что этот же дом унаследуют ваши внуки, — вам спокойно… — Она помолчала, посмотрела куда–то в потолок. — Забыла, кто из французов сказал: «Родись, живи, умри — все в том же старом доме…»

— Понимаю, — проговорил Сигизмунд. И подумал почему–то о дедовском гараже.

— Для человека, живущего в родоплеменном обществе, поддаться — как вы говорите — Черному Солнцу, так же бессмысленно, как вдруг взять да сжечь на поле собственный урожай. Другое дело — индивидуалист. Он один. Он неповторим. И в тот миг, когда он ясно понимает, что его уход, его самоуничтожение ничего не нарушит в мировом порядке вещей…

Она замолчала.

— Вы историк? — спросил Сигизмунд. Он не хотел показать, что ее слова задели его, и поспешил сменить тему.

— Почему вы так решили? — Она улыбнулась.

Он пожал плечами.

— «Родоплеменные отношения»…

— Прямо Фридрих Энгельс, да? «Происхождение семьи, частной собственности и государства»?

Сигизмунд прочно забыл и Маркса, и Энгельса, и происхождение семьи… Своя–то бесславно развалилась, а тут…

— Я лингвист, — сказала Вика. — Специализируюсь на древнеисландском.

— А, — сказал Сигизмунд. Он с трудом представлял себе, зачем это нужно — древнеисландский. — На этом языке сейчас говорят?

— Нет, он мертвый.

— А много специалистов по этому языку?"

"— Его изучают в университетах на кафедрах германистики, но больше для общего развития. Специалистов, конечно, немного… — Она помолчала еще немного и вдруг глянула ему в глаза с предельной откровенностью. У нее были холодные, почти стальные глаза. — Простите, вы вчера говорили на каком–то языке…

Сигизмунд смущенно улыбнулся.

— Это опера такая была, вы, наверное, не помните… «Иисус Христос — суперзвезда». Просто у меня английский такой…

— Нет, «Jesus Christ» я узнала… На другом. — Она помялась. — Вы меня сперва из кухни выпускать не хотели… Потом собака с моей шапкой бегала…

— Это он так играет, — сказал Сигизмунд. Теперь ему стало неудобно еще и за пса.