Анахрон

Газетки ей меняй, свежие клади…

— Под небом голубым, — сказал Сигизмунд. — Есть город золотой…

— Она сама себе гнездышко совьет, — утешила Аська. — Да ты не печалься, Морж. Это ненадолго. Пока Вика не свалит.

— А когда она свалит?

— А хрен ее знает. Скоро. Или не очень… Она в отпуске. Погреться сюда приехала, представляешь?

— С Северного полюса?

— Из Рейкьявика. У нее там стажировка. Да ты все перезабыл. Я рассказывала. Они там хутор ковыряют.

— Какой хутор? Как ковыряют?"

"— Ой, ну я не знаю, древности там какие–то, викинги… Ну, эти, которые на кораблях. Грабили тут. Кино еще было… Она как крысу увидела, сразу скисла, завела, что уйдет в другое место жить, в Москву вообще уедет, представляешь? Я говорю: да что ж такое! Нешто я для сестрицы крыску на пару дней не отдам. Есть, говорю, хороший человек, Морж, говорю, он животных любит, он их разводит, а тараканов наоборот травит. Он и крыску приютит, и душу отогреет. Виктория говорит, что отблагодарить бы надо… Я ей говорю: «Не боись, я его на сто лет вперед уже отблагодарила…» Вот, портвейн принесла…

— Ты его сама и выкушала.

Сигизмунду не нравилось, что Аська его выставляет таким бескорыстным другом животных.

— Ну, выкушала…

— Кстати, крыс я тоже травлю.

— Слушай, Морж, у меня там дома репетиция большая идет, всю квартиру прокурили, даже я дышать уже не могу… Можно, я у тебя ночевать останусь?

— У меня потолок упал. Всю комнату сгубили, — сказал Морж, отводя глаза. Ему не хотелось оставлять Аську. Она будет тарахтеть всю ночь, заснет под утро, проснется после трех часов дня, а уйдет хорошо если под вечер.

— У тебя же не одна комната, — резонно заметила Аська.

— Ну, понимаешь…

— Все, Морж, поняла. Поняла, Морж, поняла. У нас медовый месяц. Угадала?

— Угадала, — хмуро сказал Сигизмунд.

— Угу. Поняла. — У Аськи на глазах стало портиться настроение. — И сеструха наезжает. Говорит, накурено. Спать ей мешаем. Она по утрам встает, книжки какие–то читает. Она такая умная, что мне аж страшно с ней в одной комнате спать… Да ну тебя, как жлоб. «Медовый месяц, медовый месяц…»

— Ладно, Аська, не сердись. Я тебе сейчас одну вещь покажу… Сразу творчески вырастешь.

— Видела я твою вещь.

— Не эту. Сиди, гляди. Сейчас театр тебе делать буду.

Аська с недовольным видом закурила. Сидела, сорила вокруг пеплом.

Слегка подвыпивший Сигизмунд добросовестно воспроизвел лантхильдину пантомиму с козой. Прошелся по кругу ее преувеличенной походкой. «Подоил» козу.

— Слушай, Морж, — сказала Аська, давя сигарету о стол, — что ты жлобом добропорядочным прикидываешься? Нормальный ведь человек. Играешь убедительно. Чувство пространства у тебя есть. Четвертую стену убираешь шикарно. Давай, я у тебя останусь? Ну что ты, в самом деле… Я не буду вам трахаться мешать.