Анахрон

— Лантхильде?

Мать молчала. Сигизмунд ощутил вдруг глухое раздражение. Сухо сказал:

— Понравился.

Лантхильда вертелась рядом на спальнике, поглядывала на него нетерпеливо — торопила. Сигизмунд держал в руке трубку и почти физически чувствовал, что сейчас у него отберут теплый, веселый вечер.

— Гоша, — сказала мать, — ты документы их видел?

— Дались тебе их документы! Иностранцы они.

— Ну, закон сейчас… Иногородних надо регистрировать…

— Ну что ты, в самом деле. Вот к тебе твоя… как ее? Марья Николаевна из Череповца приедет — ты что, побежишь ее в ЖЭКе регистрировать?

— Марья Николаевна — другое дело. Я про нее все знаю, кто она, откуда… А эти…

— Я про них тоже все знаю.

— Чужая душа — потемки, сынок.

— Да рыбу они ловят! — разъярился Сигизмунд.

— Я знаю, что говорю. Я жизнь прожила. Прохиндеев на свете много, — веско молвила мать. Самым неприятным в матери Сигизмунда было даже не то, что она время от времени говорила о людях плохо. Самым неприятным было то, что это плохое обычно оказывалось правдой.

— Да не прохиндейка она, — устало сказал Сигизмунд. На него навалилась тяжесть. Досматривать «Самогонщиков» уже не хотелось.

— Скажи мне честно, — вдруг произнесла мать, — у этой твоей — у нее есть отец?

— Есть, — ответил Сигизмунд, не покривив душой.

— Ты его видел?

— Видел. На Ленина слегка похож. Хитрыми глазами. Только бородатый…

Мать вдруг чего–то испугалась.

— На Ленина?

— Немножко. Я так, к слову. Не так уж он на него и похож. А что ты испугалась?..

— Втравят тебя, сынок, в нехорошую историю…

Сигизмунд взбесился.

— Куда меня втравят? В ловлю селедки?

— Тебе видней, — сказала мать. — Я тебя предупредила.

У Сигизмунда внутри словно сжалось что–то.

— Ты знаешь что–то, чего я не знаю? — спросил он. И по наитию прибавил: — От деда?

— Ты деда не поминай. Он лежит себе в могиле — пусть и лежит, прости Господи. И вот тебе мой совет: развязывайся ты с этими людьми, и чем скорее, тем лучше.

— Да что ты мне указываешь?

— Я тебе не указываю. Я тебе советую.

— Советчики! Все мне тут советуют! Не дом, а Государственная Дума! Скоро морды друг другу бить начнем, чтоб совсем от парламента не отличить!

— А ЭТИ что тебе советуют?

— Кто? — опешил Сигизмунд.

— Ну твои… датчане.

— Не брать «Столичную», а брать «Синопскую» — дешевле и нажористее, — злобно сострил Сигизмунд. — Спаивают они меня. Для того и притащились из Копенгагена.

И бросил трубку.

Несколько секунд сидел неподвижно, тупо пялился в застывшие фигуры на экране. Лантхильда тихонько погладила его по руке. Он не пошевелился. Враги человеку — домашние его. Зачем только мать звонила? Из каких соображений? Видит же, что сыну хорошо, — ну так и оставила бы в покое.