Анахрон

Слышно было, как вода в батареях бродит. Потом он разобрал, как Лантхильда всхлипывает."

"Человеку страшно, одиноко, а он тут сидит кобенится. Опять до слез довел. А она ведь маленькая совсем, едва ли двадцать ей, а то и восемнадцати, может, нет… Еще от матери не остыла. Защитника ей, друга…

…растлителя несовершеннолетних…

— Слышь, Лантхильд! Я вот что думаю… А пошло все на хрен! Давай поженимся!

Выпалил — и сам растерялся. Не ожидал.

Она не поняла. Никак не отреагировала.

…Остановись, Борисыч! Не поняла же…

…Ну да, да, я неудачник. И семейная жизнь у меня не задалась, и на работе тоже. Ни с кем совладать не смог, ни с бабой, ни с тараканами… Но могу ведь девочке этой обездоленной взять и подарить — Великий Город, белые ночи, Эрмитаж, имперский дух, мороженое «Валио» — уж на это–то денег пока хватает…

— Лантхильд! — настойчивее повторил Сигизмунд. Как это по–таежному будет?.. И выдавил: — Зу… квино, ик им… манна. Манна, вэр йах микила Сигисмундс!

Она шевельнулась.

— Квино, поняла? Жено, жино, жинка, в конце концов! Поняла? А ик — твой манна, поняла? Зу ис миино квино, йа? You will be my квино, yes?

Она повернулась к нему. Глядела в темноте. И ничего не говорила. Когда Сигизмунд уже решил, что она ничего не поняла и собрался было повторить в четвертый раз, она вдруг тихо произнесла:

— Йа…

Он поднялся с пола, пересел на тахту. Лантхильда снова замерла.

Сигизмунд медленно прилег рядом.

— Нэй охтис, Лантхильд.

Совсем рядом было ее лицо. Незнакомое. Чужое. Ничего ведь о человеке не ведомо, ничего!..

Она все так же пристально глядела на него и молчала. Он почувствовал, что она снова начала дрожать.

Он протянул к ней руку. Она скользнула под руку, прижалась. Она была совсем голенькая под пододеяльником.

Лантхильда вдруг провела пальцем по его лицу. Осторожно–осторожно.

Он замер.

Она провела на его лице вторую незримую линию, задевая его губы.

Он поймал губами ее палец и тут же выпустил.

Она перестала дрожать. Сразу расслабилась. Сигизмунд наклонился над ней и нежно поцеловал. Рот у нее был свежий и удивительно сладкий — губы некурящей, непьющей, очень молоденькой девушки.

Лантхильда вздрогнула. Он прошептал ей в ухо: «Тише, тише…» и тут же коснулся губами уха.

Он боялся ее спугнуть. Прикасался к ней так бережно, будто она была бабочкой, которой ни в коем случае нельзя повредить пыльцу.

Медленно запустил руку под пододеяльник. Она вцепилась было в края, но тут же выпустила. Провел рукой по маленьким грудям, ощутил под ладонью прохладные соски. Сердце у нее билось учащенно. Все–таки боится. Отважная маленькая Лантхильда. Пришла ночью к чужому взрослому дяде.

Ну зачем мне это? Что, своих баб нет? Зачем еще эта девочка? Жениться обещал… Жених…

В ее доверии было что–то невыразимо трогательное.