Анахрон

Аптекарша, шепотом: «Простите?» Я: «Ну, от нестояка, понимаете? От банального НЕ–сТО–ЯКА!» Она стала мне рекомендовать какие–то коробочки, на одном олень, на другом такой лысый дедушка с большой головой, а вместо ног — корень женьшеня… Я говорю: «Он у меня новый русский, он столько работает, что больше уже ничего не может, и он такой раздражительный… А мне надо, понимаете?» И — на всю аптеку, Морж, на всю аптеку! Стала меня обучать, как действовать. Вижу — по Карнеги гонит. Знаешь, такая сорокалетняя рябая тетка, похоже, еврейка, стройная и симпатичная, и сразу видно, что занимается аэробикой и живет по Карнеги… Она давай мне вкручивать: «Он у вас покушать любит?» — «Конечно, любит». — «Ну вот, когда он будет кушать свое самое любимое блюдо, у него будет хорошее настроение. Вы подождите, пока он расслабится, и деликатно заведите с ним разговор на эту тему…»

Аська захохотала. Сигизмунд смотрел на нее и душой радовался. Ну до чего же хорошая Аська… иногда бывает.

— Я говорю: «Ах, нет, он меня сразу убьет. Он же не признађт, что он импотент. Говорит, это временные трудности»… Тогда эта тетка — ну меня поучать, как ему потихоньку в чай подливать, пока он не видит… Хочешь, кстати, попробовать? Классный бальзам, с женьшеневым дедушкой. У меня от него работоспособность возросла ужасно…

Сигизмунд попробовал. Бальзам сильно пах сельдереем. Похоже на суп.

— Слушай, это окрошка.

— Ты ничего не понимаешь, — возмутилась Аська. — Это народная китайская медицина. Знаешь, как бодрит? У меня сестрица приезжает.

— Откуда?

— От другого боекомплекта родителей.

— Что?"

"— Ну, понимаешь, ее мать вышла замуж и родила ее, а мой отец умер, и вот ее отец взял и женился на моей матери, а потом мать умерла, он взял и вернулся к ее матери…

— Сводная, что ли? — попытался понять Сигизмунд.

— Она ничего, — продолжала Аська, не расслышав вопроса, — только жуткий синий чулок. Я ее несколько лет не видела… У тебя раскладушки нет? Не могу же я ее в свою постель брать. Во–первых, я лесбиянка, я к ней сразу приставать начну, а это будет инцест, а во–вторых, со мной мужики в этой постели трахаются, она мешать будет…

— Поищу, — сказал Сигизмунд. — Она когда приезжает?

— После Нового Года.

— Приходи ко мне на Рождество, если на Новый Год не можешь. Только первого января не приходи. И второго. У нас третьего прогон.

Сигизмунд еще раз чмокнул Аську, пожелал ей мерри кристмас и хэппи нью йеар и отбыл.

* * *

Купил елку. Несколько лет не покупал, а тут вдруг взял да купил. Торговали елками у «Горьковской» на маленьком пятачке. Утоптанный снег, засыпанный иголками, двое мрачноватых, подмерзших мужичков, убогий юмор картонной вывески «Елки африканские, 25 тыс. любая». Мужички подтанцовывали под вывеской, прихлопывали рукавицами.