Анахрон

Отец работал на Адмиралтейских верфях. В тот день как раз спускали новое судно для дружественной Болгарии. Мореманы Борису Ивановичу штопор подарили. В виде писающего мальчика. Штопором завивалось то, чем мальчик писал. Борис Иванович и сын его Сигизмунд были от мальчика в восторге, а мать обозвала похабщиной и грозилась выбросить.

— Во, Гошка, гляди, — сидя на полу, сказал тогда отец, — чего болгары подарили…

Гоша сел рядом на пол, взял мальчика, и они с отцом безудержно, до слез, захохотали…

Эта история традиционно вспоминалась по праздникам. Мать фыркала, говорила «Ну, Бори–ис» и «Ну, Го–оша». Это тоже входило в программу."

"Наталья диванную историю не любила. Считала глупой. Однако мнение свое держала при себе.

Тут из–под стола выструилась кошка, измазанная кетчупом. Отбежала, истово принялась вылизываться. Следом вылез Ярополк.

— Бабушка, а пирожки?

— Ах ты, мой ангел! — всполошилась бабушка. — Конечно же, пирожки! Мы тут, старые, заболтались, забыли…

— С капустой?

— И с капустой, и с грибами…

Сигизмунд оживился. Он любил пирожки с грибами.

— Я схожу позвоню, — сказала вдруг Наталья.

Сигизмунд проводил ее глазами. И чего мужика себе не найдет? Вроде, все у бабы на месте…

Пирожки мгновенно очистили сознание от лишних мыслей. Мать пекла их виртуозно, этого не отнимешь.

— Выпей хоть рюмочку, — сказал отец.

— Пап, ты понимаешь, что я ребенка повезу?

— А «папа» по–новому будет «атта», — сказал Ярополк. — А от водки умирают.

В комнату вернулась Наталья. Бесстрастно сказала:

— Сигизмунд, я тут СЛУЧАЙНО набрала твой номер… Там у тебя опять норвежка. «Надо, говорит, Сигизмунда».

Блин! Забыл включить автоответчик. И видеокамеру забыл. Хотел ведь снять Ярополка, родителей…

Сигизмунд бросился к телефону. Наталья слегка отвернулась от него.

Схватив брошенную Натальей трубку, Сигизмунд громко, чтобы в комнате слышали, энергично заговорил:

— Алло!

— Наадо, — жалобно сказала Лантхильда. — Сигисмундс… Наадо! Таак…

— Алло, Лантхильд?

— Йаа… — отозвалась девка, подумав.

Сигизмунд бодрым голосом произнес:

— Ик им микила! Махта–харья Сигисмундс. Милокс срэхва! Гайтс гоодс. Хва Хальвдан? Итан–фретан! — И, подумав, добавил: — Драккар!

Обдумав услышанное, девка печально повторила:

— Сигисмундс… наадо…

— Йаа, — сказал Сигизмунд. Сделал паузу. — Нии… Йаа…

— Наадо, — совсем тихо сказала девка.

— Надо, Лантхильд, — отозвался Сигизмунд. И положил трубку.

Вернулся в комнату.

— Что–то стряслось? — спросила мать.

Он неопределенно пожал плечами. Ему остро захотелось домой.

— Норвежцы твои вернулись, что ли? — осведомилась Наталья. — Видать, понравилось ей у тебя, норвежке этой?

Сигизмунд не ответил.

— Какие еще норвежцы? — встревожилась мать.

— Партнеры.