Анахрон

Тетя Аня вздохнула (она тяжело переживала семейную неудачу Сигизмунда — видать, попрекала прежде сына–балбеса: мол, кузен–то женился, семью завел, а ты…)

— Давно пора, Гошенька, — сказала она.

— Что пора?

— Мужчина должен быть женатым, — сказала тетя Аня.

— Нет, это я сам готовлю, — неискусно соврал Сигизмунд.

— Дело твое. — И проницательная тетя Аня уплыла на кухню.

— Пошли, пока она снова не завелась, — заговорщически прошептал Генка. Потащил Сигизмунда к себе в комнату."

"Берлога Генки представляла собой длинный, очень темный и исключительно захламленный пенал. Преимущественно хранились здесь разные мелкие предметы, необходимые для бизнеса на студенчестве: какие–то курсовые, старые учебники, видеоматериалы, в углу неприютно приткнулся старенький компьютер, «троечка», на полу сиротливо громоздился магнитофон «Юпитер», еще бобинный. Под самым носом у продавленной тахты, на которой только Генка и мог лежать

— у остальных сразу начинал ныть позвоночник — стоял телевизор. Тоже советский. Все это было густо припорошено пылью.

— Мать рвется тут все прибрать, — похвалился Генка, — а я не даю. Удерживаю, как царь Леонид Фермопилы.

Одна стена и шкаф отражали давнее увлечение Генки художественной фотографией. Были залеплены наглухо. Генка полагал, что чем крупнее фотография, тем она художественнее. Несколько штук — с детьми. Дети собирали цветочки или беседовали с кошечками. Имелись пейзажи. Тоже в ограниченном количестве. Березка во поле, клен, роняющий листья. Речка и мостик. Пейзажи только деревенские. Генка ездил их снимать в Белоостров.

Больше всего Генка фотографировал баб. Были здесь девицы одетые и раздетые, одевающиеся и раздевающиеся. У всех очень большие, многозначительные, сильно накрашенные глаза. И волосы распущенные. И все чрезвычайно серьезны. Не любил Генка легкомысленного хихиканья в объектив.

— Слышь, балбес, дело есть, — начал Сигизмунд, осторожно присаживаясь на тахту, прикрытую старым колючим ковром.

— И чем же может помочь блистательному гендиру бедный родственник? — развязно осведомился Генка.

— Не комплексуй. Это тебя не красит, — обрезал Сигизмунд. — У тебя видеокамера на ходу?

Генка насторожился.

— А что?

— Одолжи на пару дней.

— Чего?

— Видеокамеру, говорю, на пару дней одолжи.

— Кобеля своего увековечить решил, что ли?

Во время одного из визитов Генки к Сигизмунду кобель проел генкины штаны.

— Ярополка. К родителям поеду…

— Ладно, — нехотя сказал Генка. — Что ты как последний жлоб, в самом деле…

Вытащил ящик письменного стола — большого, добротного, сталинских времен. Извлек камеру.

— Пользоваться умеешь? Да ладно, гляди. Она для дураков сделана.