Анахрон

Вид бабка имела бомжеватый, при жизни положительных эмоций явно ни в ком не пробуждала. Теперь — и подавно.

Неподалеку от трупа два мента общались с рацией. Но явно не по бабкиному поводу. Пусть мертвое прошлое, блин, хоронит своих мертвецов.

Сигизмунд миновал мертвую старуху и вошел в библиотеку.

Давно он здесь не был. Почитай что полгода. А было время — пасся почти ежедневно. Тут можно было поймать хороший фильм. Умный. Не хрень с винтом.

Народу почти не было. Сигизмунд спросил каталог.

— Нету, — лаконично ответил прокатчик.

— Опять сперли, что ли?

— СЕЙЧАС нет.

— А будет?

— Может, будет.

Сигизмунд начал раздражаться. Сперва трупешник у входа, теперь прокатчик этот полувялый.

— «Беспечный ездок» есть у вас сейчас?

В свое время запомнился ему этот фильм. Здесь фильм брал. Про хиппи. Теперь девке решил показать. Может, прояснится что–нибудь, если все–таки «системная».

— Только лицензионки сегодня выдаем. Вон стоят. Выбирайте.

Сигизмунд скользнул взглядом по цветным бокам кассет. Кассеты такие же пестрые, как книжки на лотках. И брать их не хотелось. Что здесь, спрашивается, брать? «Тупой и еще тупее–2»? «Оргазм под бой курантов»?

— А «Ездок»? — безнадежно спросил Сигизмунд.

— Только лицензионки. Вон, «Храброе сердце», хотите? Гибсон.

— Ничего хоть?

— Ничего. Исторический, правда.

— Да ладно уж, стерплю.

Отдал залог — дороже, чем раньше. Лицензия! Вышел. Трупешник мирно лежал у входа. Терпеливо ждал второго пришествия. Менты куда–то сгинули.

* * *

В жизни бы не подумал, что бобы можно варить с гречневой кашей. И тем более не мог себе представить, что буду такое есть. Однако ж съел. И с удовольствием. Все–таки умеет девка готовить. Только вечно недосаливает. Влюблена, что ли? Или нет. Когда влюбляются — пересаливают.

Действия Сигизмунда по поглощению бобов с гречей Лантхильда охарактеризовала как «итан», а аналогичные действия кобеля — как «фретан». И правильно. Человеку от скота во всем отличаться должно."

"Наелись до отвала. И еще осталось — на завтрак. И посуду мыть не надо — Лантхильда помоет. Сигизмунд сумел–таки настоять на своем и сервировать ужин тарелками. Лантхильда ворчала что–то под нос, но подчинилась.

В благодушнейшем настроении — сыт, пьян и нос в табаке — решил, не зажигая света, прилечь полежать. От чего казак гладок? Поел — да на бок.

На кухне шумела вода. Правильно, пожрал — вымой за собой тарелки. Чтобы не накапливались. Сие суть азы домоводства.

Сигизмунд крикнул Лантхильде из коридора:

— Сделай кофе, а?

Кофе Лантхильда растворять умела. И само слово «кофе» из речевого потока выделяла безошибочно. Вот ведь пристрастилась.

Сигизмунд повернулся, устраиваясь поудобнее. Под локтем что–то зашуршало. Бумажка какая–то.