Анахрон

Хотя, скорее всего, просто сперла. И тягу дала. Зелье–то — оно не бесплатное.

Теперь пленница лежала, глядя в потолок и проливая слезы, что–то неразборчиво повторяла — одно и то же. Сигизмунд впал в сердобольность и снова попытался предложить ей кофе. И снова безрезультатно. Улучил момент и влил, но злобная тварь в него этим кофе плюнула.

Сигизмунд, осердясь, отвесил ей пощечину. Несильно, так, для порядку. Она затихла.

Чем скорее эту белобрысую сучку от него заберут, тем лучше. На хрен ему, Сигизмунду, проблемы.

Только к участковому торопиться не стоит. Ибо крутой тоже девку ищет. Хватился, мудила, золотишка своего — и ищет. А коли сдать девку государству, то с него, Сигизмунда, стоимость спросится. А без золота обторчанную тоже сдавать не след — вдруг чего ляпнет? Тогда всех собак — на кого повесят? Правильно. На Сигизмунда Борисовича Моржа.

Так что лучше тихо–мирно, не посвящая компетентные органы, сдать девку крутому — и шито–крыто. И забыть, как в доме полкило золота ночевало.

Вопрос. Как крутому дать знать? И чтобы другие крутые не понабежали?

Объявление в газету поместить. Сигизмунд нервно хихикнул. Так, мол, и так, найдена вконец опустившаяся девка–наркоманка с золотой побрякушкой на шее. Побрякушка качеством вроде скифского золота, какое в Эрмитаже сберегается. Весит столько, что дурно делается. Девка лыка не вяжет и умом явно тронулась. Кто потерял — отзовитесь… Приписка: отечественной речью не пользуется. Обращаться по адресу…

Чушь собачья!

Стоп.

Сигизмунд поднатужился и сходу выродил приемлемый текст объявления:

«НАЙДЕНА БЕЛАЯ СУКА. К ОШЕЙНИКУ ПРИВЯЗАНА БЛЯХА ЖЕЛТОГО МЕТАЛЛА В ФОРМЕ ПОЛУМЕСЯЦА. НА РАСПРОСТРАНЕННЫЕ КЛИЧКИ НЕ ОТЗЫВАЕТСЯ. СУКА ОЧЕНЬ БОЛЬНА. ПОТЕРЯВШЕГО ПРОСЯТ ЗВОНИТЬ ПО ТЕЛЕФОНУ…»

Пошел, включил компьютер, набрал текст и распечатал в десяти экземплярах. Утром расклеит по двору и окрестностям. Кому надо, тот догадается.

Затем отправился проведать белую суку — чем она там занимается. Благо и тахта чего–то скрипела.

Войдя, он обнаружил, что злокозненная наркушница умудрилась сесть. Увидев его, что–то залопотала. Сигизмунд поприслушивался. Ни черта не понять.

Сперва девка просила. Потом требовала. Ничего, шалава, оправдываться в другом месте будешь.

— Ай донт спик по–эстонски, — сказал Сигизмунд. — Поняла, ты?..

— Игвильяу… — занудила девка в сотый раз.

— Ты в России, сучка! — рявкнул Сигизмунд. — Тут тебе не Ээсти, поняла? Не хер свои права сраные качать! По–нашему говори!

Однако говорить по–нашему девка наотрез отказывалась. И даже то обстоятельство, что находилась она в России, на нее не действовало.

Неожиданно зазвонил телефон. Быстро же его, Моржа, вычислили.