Анахрон

Сигизмунд подошел к таблице поближе. Он и сам со своего места уже не видел.

— Коза, что ли? Или врет она? Вы ей хряка покажите.

Указка перешла на свинью, которая была безошибочно охарактеризована девкой как «свиин».

Дальше Лантхильде показывали красные и зеленые пятна, определяли расстояние между глаз — оказалось, ужасно широкое, семьдесят миллиметров. Диоптрии у девки были серьезные: минус пять и минус шесть.

— Стекла толстые будут, — сказала Татьяна. — Вы уже подобрали оправу?

— Да. Золотую."

"Татьяна поглядела на Лантхильду, которая все еще маялась в оправе–стенде и отдаленно напоминала инопланетянина.

— Тонкая плохо удержит толстые стекла.

— И что делать? — Сигизмунд вдруг почувствовал раздражение. — В чем ей ходить? В пластмассе этой розовой… как свиин?

Татьяна освободила Лантхильду от монстра.

— Дело ваше, — сказала она прежним унылым тоном. — Все в принципе решаемо. Поставьте пластиковые стекла, так даже лучше.

— Слышь, Лантхильд, — развязно обратился к девке Сигизмунд. — Пластиковые глаза тебе лепить будем.

Лантхильда не поняла, но на всякий случай важно сказала:

— Таак…

Татьяна с подозрением покосилась на Лантхильду, на Сигизмунда. Подвох почуяла. Спросила тихо:

— Что за дхары такие?

— Беженка дхарская, из тайги, — охотно объяснил Сигизмунд. — Дхары — они по Амуру живут. Там по соседству тунгусы, которые обманчжурились. Сейчас их самоопределение заедать стало, выдавливать начали дхаров. Ну а как тунгусские националисты ополчились, так и пошли беженцы дхарские…

— Они христиане, что ли?

Татьяна поглядела на девку с симпатией. Сигизмунд вспомнил почему–то обращенного в православие Федора и решил глобально разочаровать Татьяну.

— Язычница… Шаманистка.

— Ой! — сказала Татьяна. — До сих пор сохранились? — И на Сигизмунда поглядела отстраненно, как на зачумленного (ну точно из недавно обращенных в православие девица!)

Сигизмунд с удовольствием рассказал ей обо всем. О предках в сейме. О Радзивилле. О Понятовском. О Сигизмунде–Августе наконец! О Варшавском восстании «За нашу и вашу свободу!» — слышали?

О восстании Татьяна слышала. Из любимого детского сериала «Четыре танкиста и собака».

Ну вот, и укатал после восстания проклятый царизм сигизмундовых предков в дальнюю Сибирь, куда и Макар телят не гонял… А там — сами понимаете… дхары.

Татьяна покивала. Понимала. Дружба народов, невзирая на языческие заблуждения и полную нерусскоязычность.

— И вот упала как снег на голову. Из дальней родни. Ссыльные повстанцы роднились с дхарами — дхары–то поляков в одна тысяча восемьсот шестьдесят шестом году как братьев приняли… Об этом даже передача как–то была… По радио…

Тут из магазина снова донесся зов:

— Таня!

— Извините, — сказала Татьяна.