Американец

— Да, лейтенант? Почему вы не со своей ротой? Сержант Кейв, в чем дело? — Рик, стоя за спиной у Оклэйда, выразительно крутит рукой у виска. Не понял! Сержант охренел, что ли?

— Сэр, вы дали приказ готовить роту к обороне перекрестка, сэр? — Любопытно, мозг доброжелательно подсказывает, что где-то подвох.

— Да, лейтенант, противник проводит серьезную артподготовку, — тычу пальцем в сторону центра города, где еще вздымаются столбы разрывов, — скорее всего, это обстрел перед атакой… — Словно специально в мою поддержку по расположению сводного батальона Дэвидсона ударили вражеские гаубицы меньшего калибра, чем те, что бьют по центру. — Fuck…

— Сэр, у меня приказ прикрывать вашу группу, пока вы проводите инженерную разведку. Я не получал указаний укрепляться здесь. Этим займутся основные силы батальона…

У меня челюсть отвисла от такого пассажа. И сказать не знаю что. Кейв изобразил популярный в моем мире фэйспалм.

— Вы же получили приказ от меня, — уповая на благоразумие Оклэйда, выдал я.

— При всем моем уважении, сэр, вы не мой командир, сэр. И у меня другой приказ. — Пф-ф-ф-ф… Я такого не ожидал. Что делать-то? — Сэр, ваши инженеры закончили разведку? Если да, то моя рота поставленную задачу выполнила. Мы возвращаемся в батальон…

Только обстрел начался, а он уже свалить решил. Он же боится до мозга костей! Всего боится, поэтому готов любыми методами избежать опасности.

На южной стороне перекрестка кто-то громогласно отдавал команды, в сторону расположения батальона довольно шустро двигался взвод пехотинцев. На нашу компанию, укрывшуюся под сенью последних уцелевших деревьев, они не обращали внимания. Это что, прикрытие уходит? Этот командир роты УЖЕ отдал приказ на отход?

Меня затрясло от ярости. А лейтенант все еще говорит:

— Мне нужно срочно сообщить капитану Дэвидсону о возможной угрозе атаки противника с этого направления…

— Сбежать решил, piece of shit? — На волю из легких рвались рык и страшная ругань, никак не вписывающаяся в рамки цензуры и общепринятой морали. Ну, капитан, сбагрил мне труса.

Глаза Оклэйда полезли на лоб, а я с каждой секундой закипал все сильнее.

— Сэр, кто давал вам право оскорблять меня! Я выполнил поставленную задачу… — На лбу труса проступили капли пота, глазки забегали. Смотришь — кажется, что Оклэйд — нормальный парень, а только до сути дела дошло — душа у него гнилая. За считаные мгновения всю строгость растерял, замямлил, затрясся. Прохватил понос молодца-бойца. — Я… Мы!.. Я обязан вернуться в батальон и доложить… — Как захотелось врезать ему по роже. Но нельзя, нельзя, я выше этого труса.

— Второй лейтенант Оклэйд, я отстраняю вас от командования вверенным вам подразделением. — Мне показалось, что я не говорил, а создавал лед.