Американец, но все-таки русский

С потолка свисали разбитые белые панели и капало дымящееся темное масло.

— У нас серьезные повреждения, командир! — доложил он.

Уходя из зоны обстрела, машина получила еще одну порцию свинца в кормовую часть. Пули угодили в створки грузовой кабины и хвостовую балку.

— Только бы не отказало управление, — проговорил Карбанов, скрежеща зубами."

"Да, что-то в этом роде и произошло. Вертолет непослушно повел носом. Турбина правого двигателя надсадно завыла и начала затихать. Обороты пошли вниз. На приборных досках тревожно замигали красные и желтые сигнальные табло.

Тут же проснулась нехорошая тетка, обитавшая в недрах речевого информатора.

— Борт двадцать семь — сто четырнадцать, пожар в левом двигателе! Борт двадцать семь — сто четырнадцать, пожар в отсеке главного редуктора! Борт двадцать семь — сто четырнадцать, стружка в главном редукторе! Борт двадцать семь — сто четырнадцать, падение давления в основной гидросистеме!.. — настырно бубнила она и никак не желала замолкать.

Бортач споро орудовал тумблерами и кнопками, привел в действие систему пожаротушения.

Миша Гусенко помогал командиру совладать с отяжелевшими органами управления и ворчал:

— Что-то многовато подарков в одну ночь.

— Я сто четырнадцатый, у меня серьезные повреждения, — проговорил в микрофон Карбанов. — На борту пожар, заход прервал, подбираю площадку для вынужденной посадки.

Поврежденный правый двигатель не только отказал, но и загорелся. Подкапотное пространство и грузовая кабина быстро наполнились дымом.

В таких вот нестандартных ситуациях Равиль всегда был молодцом. Любитель выпить и пошалить на земле, в воздухе он преображался в прекрасного профессионала. Парень вовремя среагировал на все эти беды, перекрыл подачу топлива, выключил пожарный кран и генератор аварийного движка. Потом борттехник вручную запустил первую очередь противопожарной системы.

«Восьмерка» раскачивалась и довольно быстро снижалась. За ней тянулся шлейф темного дыма.

Карбанов вновь включил фару, чтобы выбрать место вынужденной посадки.

— Сто четырнадцатый, немного левее было что-то похожее на просеку! — подсказал Доглин.

— Да-да, ищем.

Военный советник наверняка был обескуражен подобным поворотом событий и молчал.

Впрочем, Карбанову все равно было не до него. Машина на одном движке не тянула, высота таяла, а перед взорами пилотов мелькали лишь макушки высоких деревьев.

Все резервы противопожарной системы были использованы, однако возгорание в правом двигателе ликвидировать не удалось. Из моторного отсека валил дым, наполнивший и грузовую, и пилотскую кабины. Из-за отказа гидравлики машина с трудом слушалась рычагов управления.