Американец, но все-таки русский

Только в течение девяносто первого года в отделение, где трудился Золотухин, трижды наведывались киллеры и довершали работу, кем-то недоделанную. Вызовы милиции, штат охранников, тревожные кнопки и прочие меры предосторожности помогали так же хорошо, как горчичники при инфаркте. В общем, скучать докторам тогда не приходилось. Им тоже в любой момент запросто могло перепасть по полной программе.

В девяносто втором в отделение привезли бандита-кавказца, продырявленного на какой-то стрелке. Его сопровождала целая толпа разъяренных, до зубов вооруженных соплеменников. Денег, как говорилось в сказках той эпохи, они доктору не предлагали. Наоборот, ткнули стволом в бок и предупредили: мол, если раненый помрет, то прямо здесь отрежем тебе хозяйство. Потом эти милые ребята сели на мягкие диванчики, стоявшие в коридоре больницы, и принялись ждать исхода дела.

Золотухин с трясущимися руками вошел к пациенту, осмотрел раны, сунул ему в горло трубку, включил аппарат искусственного дыхания и пригорюнился. Характер ранений никаких шансов для сохранения хозяйства не оставлял, так как фактически перед ним лежал труп.

Слегка успокоившись и поразмыслив, Леонид Олегович вернулся в коридор. Кавказцы вопросительно уставились на него. При этом они многозначительно поглаживали рукоятки пистолетов, торчавших за поясами.

— Дело, товарищи, обстоит так, — молвил он голосом диктора Центрального телевидения. — Я сделал почти невозможное.

Бандиты радостно загалдели и обступили Золотухина.

— Наш брат жив?

— Жив. Он собирался покинуть этот мир, но мне удалось задержать его. Среди вас есть родственники этого человека?

— Конечно, есть!

Вперед выдвинулись двое бородатых мужчин.

— Мы его братья, — сказал один из них.

— Отлично, — ровным голосом произнес Леонид Олегович. — Теперь все зависит только от вас.

— Что мы должны делать? — озаботился брат, видимо, старший.

— Сейчас я провожу вас к нему, и вы позовете его обратно. Если он не хочет покидать этот мир, то услышит вас и останется здесь.

Бандит помладше шепотом спросил:

— А если не захочет?

— Тогда не вернется. Но это его воля, и ее надо уважать.

Золотухин напялил на гостей с юга белые халаты, завел их в реанимационную палату, еще раз объяснил, что нужно делать, и удалился за стеклянную перегородку. Оттуда он осторожно наблюдал за тем, как бандиты на своем языке уговаривали брата не покидать этот мир. Один что-то бубнил ему в левое ухо, другой — в правое.

Когда их напор и энтузиазм поиссякли, доктор вновь появился в палате.

— Не захотел, — сказал ему старший брат, тяжело вздохнул и вслед за младшим удалился в коридор.

Леонид Олегович отключил тело от аппарата искусственного дыхания, выждал для верности еще пять минут и отправился в хирургию за спиртом.