Сибирская амазонка

Но зачем тогда они казнили Голдовского? Ведь не просто убили, казнили? За что? Знали же, что твоему бате от этого большое беспокойство будет, а все ж выкрали Голдовского, не побоялись!

— А батя говорит, что теперь они наверняка в горы уйдут от греха подальше. Пока дожди не зарядили да снег не выпал, они опять в такой глухомани скроются, что век искать будешь — не найдешь! Потому, видно, вашего очкарика и прикончили, чтобы после скрыться, и концы в воду.

— А ты знаешь, где эта глухомань находится?

— Чего ж не знать? Наверняка за озера подадутся, в самые горы, за реку Гутару. Там даже наши казаки не бывали.

— А нельзя, там угодья тафаларских татар.

— Понятно, — кивнул Алексей, — но почему ж тогда ратники сразу не ушли в горы, ведь они наверняка знают, что труп Голдовского нашли? Что их тогда задержало? Почему остались?

— У вас, дядька Лексей, вопросов, что ворон на гумне, — посмотрел на него с укоризной Сашка. — Не знаю прям, как и ответить… — Он обвел взглядом поляну, остановил его на лошадях, которые паслись за балаганом. Видимо, казачок колебался, решая, стоит ли ему рассказывать дальше и сколь глубоко посвящать Алексея в тайны загадочных ратников и объяснять причину их задержки после казни Голдовского, о которой он, судя по продолжительности колебаний, знал, но не решался открыть ее полицейским.

— А ты отвечай как оно есть, не виляй и не старайся нас обмануть. — Алексей пытался говорить убедительно, хотя понимал, что доводы его гораздо слабее вполне правомерных опасений казачка. — Ты ведь уже взрослый и понимаешь, что мы служим в полиции и не можем оставить все эти дела без последствий. И чем больше ты станешь запираться, тем больше неприятностей будет у твоего отца. Учти, за подобное укрывательство, если о нем узнают в губернии, можно с атаманства слететь.

— Так если я не скажу, как в губернии узнают? — вполне резонно спросил Сашка. — А расскажу, тогда точно у бати папаха слетит!

— Не упрямься, Александр! — сказал устало Алексей, пытаясь не выдать желания накостылять маленькому упрямцу по шее. — Рано или поздно мы все разузнаем, но если ты нам поможешь, то обещаю, что и бате твоему меньше достанется.

Все сделаем, чтобы он в атаманах остался. Понимаешь, все, что в наших силах, сделаем.

— Нет, дядька Лексей, — заявил Сашка и поднялся на ноги. Голос его звучал твердо — казачок избавился от сомнений:

— За Шихан мы вас уведем, а там уж сами отдувайтесь.

Батю мы не сдадим, но все, что сами знаем, покажем. А коли случится какая беда, чур, мы с Шуркой не виноваты. Вы сами напросились.

— Ладно, договорились! Спасибо и на этом, — вздохнул Алексей, сдаваясь. И тоже поднялся на ноги.