Амалия. Книги 1-5

– Очень на это надеюсь, – проворчала Амалия и дернула за звонок.

– Ты что? – забеспокоился дядюшка.

– Кажется, мне надо выпить, – объявила его племянница.

– Мне тоже! – встрепенулся ее неисправимый родич.

– Правда, я буду только лимонад, – вставила Амалия, улыбаясь с легким вызовом.

– Ну, я привык пить за твое здоровье, так что лимонадом точно не обойдусь, – тотчас же нашелся Казимир.

Вскоре Амалия и ее дядя сидели за столом, на который горничная поставила небольшой поднос с графином, бутылкой и бокалами. Казимир смаковал розовое вино, а Амалия пила лимонад, думая о чем-то своем.

– Не понимаю, почему графиня Тимашевская не могла просто сказать мне, что у ее брата был роман с Луизой, – промолвила она наконец.

– А ты посмотри на себя в зеркало, – отозвался Казимир, наливая себе еще один бокал вина. Розовое вино и впрямь оказалось весьма впору при летней жаре.

– При чем тут зеркало? – озадаченно нахмурилась Амалия.

– При том, что лично я удивлен, как она не наговорила тебе еще больше гадостей, – объявил Казимир. – Я надеюсь, ты не собираешься пересказывать Аделаиде измышления графини по поводу твоего отца? Моя сестра очень щепетильно относится к таким вещам, ей это не понравится даже в качестве шутки.

– Я ничего ей не скажу, – покачала головой Амалия. – И тебя тоже прошу молчать.

– Обещаю, я буду нем как рыба, – ответил Казимир, допивая вино.

По правде говоря, Амалия вообще немного жалела, что пересказала дяде то, что узнала от графини. Он был вполне заурядным, не слишком сообразительным мужчиной средних лет, а в хорошем настроении становился разговорчив сверх меры, и она не сомневалась в его полной неспособности хранить какие бы то ни было секреты. На всякий случай она решила заговорить о другом, чтобы отвлечь своего собеседника.

– Послезавтра мы с Луизой договорились съездить в Полтаву, – сказала она. – Конечно, путешествие займет не один день, но…

– Ты упоминала, что она, кажется, собиралась навестить второго следователя, – заметил Казимир. – Как его… Фроловский, кажется?

– Фиалковский, – поправила Амалия. – Вчера вечером мы встретились с Луизой на набережной, и она рассказала мне об итогах их беседы. Леонид Андреевич принял ее чрезвычайно любезно, говорил на прекрасном французском языке…

– И произвел самое неприятное впечатление?

– Совсем наоборот. Луиза призналась, что еще немного, и он бы убедил ее, что белое – это черное, а черное – это белое. Он оказался невероятно изворотлив, она сказала, что ничего подобного в жизни не встречала. Каждый факт он выворачивал наизнанку и истолковывал так, как было выгодно ему, и она ничего не могла ему противопоставить.