Амалия. Книги 1-5

Лицо графа дернулось, словно в нервном тике, он облизнул губы, и Александр убедился, что оказался прав.

– Я стоял против эшафота, совсем близко, и видел, как они говорили о вас. По губам я понял, чье имя назвала блондинка. И все сразу же стало на свои места. Дом на Грязной улице под номером 16, где вы встречались с Петровым, и, уверен, не только с ним одним, принадлежит вам. Именно здесь студент был убит, и тело на всякий случай спрятали в погреб. После случившегося на канале труп отвезли на другой конец города, чтобы никто никогда не обнаружил истинное место убийства. Но несчастный Петров был только статистом в вашей большой игре. Наверное, как и покойный Васильчиков, который узнал о покушении на императора и решил заодно спровадить на тот свет меня. Откуда же еще Никита мог знать о покушении, как не от вас?

Граф помрачнел.

– Васильчиков уже понес кару за то, что сделал. Я даже предположить не мог, что этот негодяй подслушает кое-какие мои разговоры и обо всем догадается. Он постоянно вертелся возле Льва, такой услужливый, такой сочувствующий, ну и… я недооценил гадину."

"– Вы собирались послать его на смерть. Ведь именно Никита должен был сопровождать государя в тот день, – жестко напомнил Александр. – Вам было все равно, кто погибнет, а Васильчиков решил, что если уговорит меня подменить его, то сумеет от меня избавиться. Потом, когда я прижал его, он проговорился, что давно пытался меня убить, но я был так взвинчен, что не обратил внимания на главное. Я не спросил у него, откуда Никита узнал о готовящемся покушении. Это ведь не мать его убила, верно? Опять постарался ваш верный Аким?

– Ты никогда ничего не докажешь, – улыбнулся сенатор. – Но признай, что получилось все на редкость удачно… сынок.

– Я вам не сын! – вскинулся Александр.

– Конечно, сын, – отозвался граф. Чем больше Александр выходил из себя, тем спокойнее делался Строганов, и тем насмешливее становилась его улыбка. – Или твоя мать еще тебе не сказала? Ты не имеешь никакого отношения к своему так называемому отцу.

Однако сенатор недооценивал Александра, если думал, что его можно сразить так просто.

– И что? – с ожесточением спросил молодой человек. – Что дальше? Вы, чужой человек, подходите ко мне, говорите, что вы мой отец, – и чего вы ждете? Чтобы я разрыдался от счастья? Чтобы кинулся вам на грудь? Что вы сделали, чтобы заслужить это право – право называться моим отцом? Не считая того, что жили с моей матерью… Но и тут вы были не один, и прекрасно это знаете!

– Ты мой сын, – твердо сказал Строганов. – Говори что угодно, но у тебя мое упорство, мои черты характера. Ты такой же злопамятный и такой же привязчивый, как я.