Амалия. Книги 1-5

– Мы всего лишь беседовали о балете! – вскинулся Мещерский.

– О да, – хитро улыбнулся Александр, – это неоспоримая польза.

– По крайней мере, это интереснее, чем смотреть на какие-то… отбросы общества! – парировал князь, и он отправился к графу Строганову просить о билете для допуска в зал суда.

– Ну, что? – спросил Александр у друга, когда тот вернулся.

– Твой крестный был очень любезен, – усмехнулся Серж. – Билет мне сделали сразу же. Белый, для особо почтенной публики. Менее почтенные дамы и господа будут проходить по коричневым билетам.

И он продемонстрировал Александру плотный картонный четырехугольник, на котором значились его имя, фамилия, звание, стояло несколько подписей и красовалась внушительная сургучная печать с двуглавым орлом.

– Не знаю, понравится тебе это или нет, – прибавил Серж, – но, по-моему, половина светского Петербурга пришла к твоему крестному просить о билете. Особенно, кстати сказать, усердствовали женщины. Лично я их не понимаю.

– Именно поэтому я тебя и ценю, – серьезно ответил Александр. – Крестный что-нибудь сказал?

– Передавал приветы, желал выздоровления, спрашивал, нельзя ли тебя навестить. И вообще он был очень сердечен.

– Доктор говорит, что мне беспокойство от визитов ни к чему, – уронил Александр.

Серж промолчал. Он отлично помнил, что Амалия навещала барона каждый день, и уже догадался, что есть визиты, которые беспокоят его друга, а есть такие, которые… словом, совсем наоборот.

– А о суде крестный что-нибудь говорил? – спросил Александр.

– По словам Андрея Петровича, для разбирательства понадобится всего несколько дней, тем более что подсудимые вовсе не отпираются. Хотя не исключены и сюрпризы. Их главарь уже написал в особое присутствие бумагу о том, что не признает суд сената законным, и потребовал суда присяжных. Граф, кстати, нашел это обстоятельство весьма примечательным.

– Какое? – не понял Александр.

– Что люди, убившие государя, который ввел в России суд присяжных, теперь требуют суда присяжных для себя, – усмехнулся Серж.

– А суд присяжных под давлением общества мог бы их оправдать, – задумчиво заметил Александр.

– О, они прямо так и написали, что надеются на это. И еще имели наглость прибавить, что суд не только оправдает их, но и непременно выразит им признательность за их деяния.

– Серж, – сухо сказал Александр, – это не смешно. Если даже Андрей Петрович так пошутил…

– Какие шутки! – возмутился Мещерский. – Я своими глазами видел прошение, и именно так в нем и написано, черным по белому.

– Значит, они уверены, что их все-таки оправдают, – пробормотал Александр, думая об Амалии. – Иначе не стали бы вести себя столь вызывающе."

"– Или наоборот, – возразил Серж, – знают, что все кончено и что терять им нечего.