Амалия. Книги 1-5

Кроме того, молодой человек почувствовал глухое раздражение, как всякий мужчина, которого пытаются вынудить к решительному объяснению, к которому он не готов.

И тем не менее барон Александр Корф переступил через свою гордость (один бог ведает, чего ему это стоило!) и отправился на Невский, чтобы попытаться, с одной стороны, успокоить Амалию – или ее родню, которая заставила ее написать письмо, а с другой – избежать обещаний чего бы то ни было, в особенности – обещания связать свою судьбу с девушкой столь неопределенного положения и не самого выгодного происхождения.

Однако тут Александра ждал удар – Амалии дома не оказалось. А когда он спросил у Аделаиды Станиславовны, не передавала ли ему что-нибудь ее дочь, старая дама лишь повела плечом и уронила:

– Велела вам передать, что ни в коем случае не желала бы стать причиной вашего несчастья.

Александр не стал более ничего спрашивать и ушел. Все и так было ясно: Амалия более не хотела его видеть или считала их встречи невозможными для себя.

«Или же, – сказал офицер себе, – она такая же, как все эти востроносые девицы на балах, которые изо всех сил пытались меня поймать, то кокетничая, то отталкивая от себя. Ну уж нет!»

В голову ему теперь лезли одни только обидные и оскорбительные мысли. Александр думал о том, что дядя Амалии, определенно, пройдоха, что полякам вообще нельзя доверять и что сама Амалия должна быть такая же, как и ее родственники. И уже жалел, что раскис, поддался на теп-лое обращение Аделаиды Станиславовны и выставил себя в смешном свете.

Барон был так поглощен своими мыслями, что не сразу услышал, как его окликают. А наконец, расслышав и подняв голову, увидел крестного, который махал ему рукой из кареты.

– А я только что из сената, – сообщил Андрей Петрович. – Ты куда? Тебя подвезти?

Идти молодому человеку было, в общем-то, некуда, но он подумал и сказал, что хотел бы поехать к Борелю. Ресторан Бореля располагался неподалеку от ресторана Дюссо, но у Бореля бывало меньше знакомых офицеров, Александр же находился в таком взвинченном состоянии, что не хотел никого видеть."

"– Как скажешь, – обронил Андрей Петрович и, когда крестник сел в карету, принялся рассказывать о том, какие приготовления делаются к суду над террористами. – Право же, поразительно! Получается, что главный обвинитель господин Муравьев прекрасно знал руководительницу убийства в детстве. Государю сие не понравилось, но я поручился, что на исход дела их знакомство не повлияет. Александр! Ты совсем меня не слушаешь!

– Простите, – мрачно сказал Александр, – но все это мне неинтересно.

Сенатор вскинул брови.

– Неинтересно? – повторил с удивлением.