Амалия. Книги 1-5

Он уловил доносящиеся откуда-то всхлипы и понял, что плачет Даша, которую утешает Амалия. Дряхлый лакей принес пирожные и разлил чай.

В сущности, теперь барон Корф мог откланяться и уйти, но тут дверь в столовую отворилась, и вошла Амалия. Александр заметил, что девушка сейчас в том же темно-синем платье, в котором была, когда он ее встретил на улице, и сжимала в руках перчатки.

– Мама, мы уезжаем, – без обиняков сообщила Амалия.

– Куда? – удивилась Аделаида Станиславовна.

Амалия лишь двинула бровями, и мать сразу же поняла, что дочь не говорит, чтобы не портить им аппетит.

– Надо же положить конец недоразумению, – уклончиво отозвалась девушка. – Где нашатырь? Я возьму его с собой.

– Возьми лучше нюхательную соль, – посоветовала мать.

Амалия покачала головой.

– Ее может не хватить там, куда мы едем, – вполголоса ответила она по-польски.

– Простите, – вмешался Александр, крайне удивленный. – Я правильно понимаю, что вы собираетесь опознавать тело?

Нотки его голоса крайне не понравились Амалии – что-то в них было такое… снисходительно-покровительственное, чего она терпеть не могла, а в своем нынешнем состоянии – тем более.

– Да, вы правильно понимаете, милостивый государь, – отчеканила девушка. – Я поговорила с Дашей, и она согласна со мной: оставаться в неизвестности куда ужаснее. Одну я ее не пущу, значит, придется поехать с ней.

Александр нахмурился.

– Боюсь, вы плохо представляете, что вас может там ждать, – сдержанно проговорил он. – Мертвецкая не место для молодых барышень.

– Я не боюсь покойников, если вы об этом, – холодно откликнулась Амалия.

Тут Александр окончательно убедился, что у нее в роду точно был генерал, и даже не один. Была, была у нее некая военная тяга к четкости, некая привычка называть любые вещи своими именами, что отличало барышню Тамарину от многих женщин, которые, напротив, обожают подпустить туману да ходить вокруг да около. И пока Александр не мог решить, нравится это ему или нет. Пожалуй, он бы предпочел, чтобы Амалия вела себя иначе, обнаружила бы больше слабости – которая, может быть, позволила бы ему проявить себя галантным рыцарем.

Впрочем, посмотрев в лицо девушки, для себя барон Корф все уже решил. И поднялся из-за стола.

– Я провожу вас, – сказал он.

Амалия не возражала. Аделаида Станиславовна вздохнула и положила нетронутое пирожное обратно на тарелку. Она даже не пыталась отговаривать дочь, потому что знала, что та все равно поступит по-своему.

– Мы будем ждать тебя к ужину, – только и сказала мать.

На улице они взяли извозчика. Медленно начал падать снег, и одна пушистая снежинка приземлилась на черные ресницы Амалии, да так и осталась там. Даша была бледна и молчала. Александр тоже не проронил ни слова, пока они не приехали на место.