Амалия. Книги 1-5

– Амалия! Кузина! Очнитесь, умоляю вас!

Нет, это сон, это сон… Волны… волны…

– Амалия, черт вас дери! – океан говорит рассерженно.

– Мышь играет на рояле, – бормочет Амалия.

– А? – Океан, похоже, растерялся.

– Это все беременность, – произносит где-то в вышине над нею неуверенный голос. Голос, как две капли воды похожий на голос миссис Рейнольдс.

– Бере… – Океан выходит из берегов, захлебывается гневом. – Если вы еще раз при мне произнесете это слово…

– Не надо так орать… – слабо возражает Амалия и с гигантским усилием открывает глаза.

Все плывет. Пятна… пятна…

– Мы тонем? – спрашивает Амалия с любопытством.

– Какое там, – грохочет океан где-то совсем рядом. – Гораздо хуже… Амалия! Не смейте закрывать глаза!

Ужас, до чего хочется спать. Амалия сладко зевает. Нет, это не океан… это всего-навсего кузен Рудольф.

– Амалия! – рявкает он. – Вставайте!

– Женщины и дети в первую очередь? – бормочет она в полусне, пытаясь понять, что происходит. – Да что такое?

Лицо Рудольфа – все в красных пятнах, миссис Рейнольдс смотрит на нее умоляюще. Но тут подбегает кто-то маленький, и в нос ей ударяет острый запах нашатыря.

– Вот… Лучшее средство, чтобы прийти в себя, – говорит Ортега, держа флакон у лица Амалии.

Амалия подскакивает, едва не выбив склянку из рук почтенного эскулапа. Из глаз ее текут слезы. Дело в том, что у нее довольно тонкое обоняние, и поэтому нашатырное благоухание для нее все равно что удар дубинкой.

– Видите, – говорит Ортега довольно, – теперь мадам будет в полном порядке.

Амалия яростно чихает и начинает лихорадочно соображать. Никакой мыши-пианистки, конечно, не было, все это сон. Она лежит в своей постели в каюте номер семнадцать. Но Рудольф? Зачем тут Рудольф? И миссис Рейнольдс? И почему так пахнет палеными перьями?

– Что случилось? – спрашивает девушка. – Что такое?

Рудольф не удостаивает ее ответом, а сразу же обрушивается на маленького доктора:

– Вы мерзавец! Держите свои склянки у всех на виду, нас с моей кузиной чуть не отравили вашими дрянными ядами!

– Это не яд, – протестует маленький доктор, – а всего лишь снотворное, очень хорошее снотворное.

– Кому вы его давали?

– Никому, клянусь вам! Его украли!"

"– Допустим, я вам верю, – неохотно прорычал Рудольф. – Но кто…

Он обернулся к Амалии, которая, сидя в постели, яростно терла кулаками глаза, и заговорил с ней по-немецки:

– Простите, кузина, за этот бедлам. Вы… как вы себя чувствуете?

– Хорошо, – сказала Амалия, удивленно вскидывая тонкие высокие брови. – А в чем дело, собственно? И почему, – она наморщила носик, – так несет жжеными перьями?

– Это я, – объяснила миссис Рейнольдс, – пыталась привести вас в чувство.