Амалия. Книги 1-5

 – Вы что, не в своем уме? Это же Онорато Висконти, собственной персоной!

Глава восьмая,

в которой Амалия делает далеко идущие выводы

Рудольф выказал все признаки крайнего изумления. Он вытаращил глаза, открыл рот, окаменел, оцепенел, остолбенел. Ноги у него подкосились, и он рухнул на край кровати.

– Висконти! – наконец выговорил он. – Онорато Висконти!

Амалия подозрительно покосилась на него.

– Разве не вы чуть не схватили его прямо посреди парижской улицы? Я думала, вы должны были знать его в лицо.

Германский агент медленно покачал головой.

– Я не знаю его в лицо. Он же, как только заметил меня, сразу бросился бежать со всех ног. И эта одежда! На нем была другая, гораздо лучше, уверяю вас.

– Н-да, – пробормотала Амалия, всматриваясь в мертвеца, – одежда и впрямь не бог весть какая.

– Вот мошенник, – изрек Рудольф с горечью. – Взял и умер в самый неподходящий момент. Как мы теперь узнаем, где «Леда»?

– Надо его обыскать, – решила Амалия. – Заодно неплохо бы узнать поточнее, от чего он умер.

– Хорошо, – покорно согласился Рудольф. – Подумать только, если бы не дворняжка этой глупой куклы, наделавшая в неположенном месте, мы бы десять раз могли прошагать мимо этой каюты и ничего не заметить! После таких случаев поневоле уверуешь в провидение.

С некоторым усилием он подхватил труп итальянца под мышки и выволок из шкафа.

– Кладите на ковер, – велела Амалия. – Если будут пятна крови, там они менее заметны.

– Какая предусмотрительность, – буркнул Рудольф.

Теперь Висконти лежал на ковре, изображавшем красиво переплетенные цветы. Поколебавшись, Амалия первым делом закрыла ему глаза.

– Как по-вашему, когда он умер? – с легкой дрожью спросила она.

– Не далее как несколько часов тому назад, – спокойно ответил Рудольф. – Тело еще не вполне окостенело, и первичные признаки разложения еще не проступили. Интересно, что он делал в этой каюте?

– Ничего, кузен, и вы знаете это так же хорошо, как и я. Он был убит на палубе, и его тело спешно надо было спрятать. Для этого преступник затащил его внутрь пустующей каюты и засунул в шкаф.

Рудольф прищурился.

– Погодите, я тоже умею рассуждать. Между прочим, сие означает, что преступник должен был знать, какая каюта пустует. Наводит на размышления, не так ли?

– Пассажир первого класса или кто-то из обслуги?

– У, как интересно получается, – Рудольф поморщился. – Все-таки проще было бросить его за борт.

– Днем? А если бы кто-нибудь заметил? Вы же сами сказали: он умер несколько часов тому назад. Следовательно, вскоре после похорон мадам Эрмелин. Было еще светло.

Рудольф, не отвечая, оглядывал обстановку.

– Ну, что еще такое? – сердито спросила Амалия.