Амалия. Книги 1-5

В субботу 1 ноября за ней заехал Зимородков. Он прибыл в карете князя К., вызвав суматоху во всем околотке. Саша объяснил, что князь сейчас в Москве и настаивает на том, чтобы встретиться с Амалией."

"– Он хочет лично услышать от вас, что же произошло в оранжерее, – добавил Саша. – Старший князь Рокотов вне себя от горя. Он дошел до самого императора, требуя, чтобы убийца его сына был наказан. И поэтому необходимо, чтобы вы, Амалия Константиновна, наконец открыли все, что знаете.

– Хорошо, – угрюмо ответила Амалия. – Я расскажу.

– Как он похож на своего отца! – в упоении воскликнула Лариса Сергеевна, наблюдая, как во дворе Зимородков помогает Амалии сесть в карету.

Она не сомневалась, что «побочный сын» имеет на Амалию виды, и ничто не смогло бы разуверить ее в этом.

А карета с Амалией и Сашей, покачиваясь, плыла по улицам и наконец оказалась возле красивого особняка, выстроенного покоем[67]. Саша велел лакею доложить о них, и буквально через минуту тот вернулся, пригласив следовать за собой.

– Пожалуйте сюда…

Тяжелые портьеры, полумрак, портреты на стенах – и камин, в котором весело потрескивают поленья. Но Амалию занимала не столько обстановка, сколько человек, довеском к которому вся эта обстановка была. Князь К. оказался куда меньше ростом, чем она себе представляла, с жидкими седоватыми волосами, желчным лицом и очень умными светлыми глазами. Разговаривая с ней, он не произнес ни одного лишнего слова. Прежде всего, он дал девушке понять, что ее ни в чем не обвиняют. Совершено преступление, и она – свидетель. Сам государь очень обеспокоен этим делом, и именно поэтому ее привезли сюда, к князю К. Она ведь понимает, что от ее слов зависит очень многое?

– Но я ведь не единственный свидетель, – возразила Амалия. – Граф Полонский… – она похолодела. – Неужели он умер?

Нет, успокоил ее князь К. Граф будет жить, но он останется инвалидом. Пока же он не в состоянии давать какие-либо показания.

– Это ужасно… – прошептала Амалия, закрыв лицо руками.

Князь пожал плечами. Ему было известно, что мать графа уже приехала к сыну и ухаживает за ним, как самая преданная сиделка.

– Многих ее знакомых такое поведение весьма удивило, – добавил князь. – Ведь не секрет, что в молодости она была более чем легкомысленна… А теперь графиня самоотверженно посвятила себя сыну. – Князь покачал головой. – Да, сердце человеческое – престранная штука! Разумеется, когда граф немного поправится, он все нам расскажет, но до той поры мы хотели бы услышать из ваших уст, что же, собственно, произошло в ясеневской оранжерее.

И Амалия начала рассказывать.

Глава 29

– Послушайте, – крикнула Амалия, – я все знаю о вас! Все, что вы так хотели скрыть!

– В самом деле? – прозвенел знакомый голос возле нее. – Так я и думал.